«Сегодня рано утром из окна гостиницы «Эдельвейс», с пятого этажа выбросилась или была выброшена Лилиан Лайт, известная в Калифорнии общественная деятельница, снискавшая известность у горожан своими высокими моральными принципами…»
При словах «моральные принципы» Джулия нехорошо ухмыльнулась.
«В момент покушения в гостиничном номере находился ее друг Мейсон, который, как известно, исполняет должность заместителя прокурора. Он и подозревается в совершении этого преступления. Полиция начала следствие. О ходе этого расследования мы будем регулярно информировать наших читателей».
Отложив газету, Джулия подняла глаза на свою секретаршу и едва слышно спросила:
— Это правда?..
Та, взяв газету со стола, небрежно бросила ее в выдвижной ящик.
— Да… Боюсь, что правда… Я только что позвонила Кейту Тиммонсу — представляешь, как он радуется случившемуся?..
Джулия скривилась.
— Еще бы…
Мейсона уже отстранили от исполнения обязанностей помощника прокурора.
«Значит, этому негодяю Джакоби действительно было что‑то известно, — пронеслось в голове Джулии, — значит, он что‑то знал… Неужели это он подставил Мейсона?.. Да, вполне вероятно… Но каким же образом?..»
Покачав головой, Джулия поднялась и, подойдя к столику, механически взяла свежий газетный номер.
— В это трудно поверить… Резерфорд продолжила:
— Я понимаю… Я только что позвонила Крузу Кастильо…
— И что же он?..
— Он говорит, что во всяком случае не сможет заняться расследованием… Во всяком случае — официальным, — Резенфорд сделала ударение на слове «официальным», — расследованием этого дела…
— Почему же?..
— Он уже обращался к Кейту Тиммонсу, и тот, сославшись на какой‑то пункт уголовно–процессуального законодательства, сказал, что мистер Круз Кастильо, будучи приятелем подозреваемого, не может быть допущен к расследованию на том основании, что в подобном случае следствие не будет объективным…
— Джулия согласно кивнула.
— Да, действительно… Этот Кейт Тиммонс слишком хорошо знает законы… Черт бы его побрал…
Поразмыслив с минуту, Джулия произнесла:
— Вот что… Садись на телефон и постарайся разыскать Мейсона… Скажи, чтобы как можно быстрее приехал ко мне… Хорошо?..
Закурив которую уже но счету за сегодняшнее утро сигарету, Джулия задумалась.
«Нет, наверняка это ему подстроили, — размышляла она, — ведь в самом же деле, не мог же Мейсон выбросить эту чертову проповедницу из окна… Да он просто неспособен на подобные поступки… Наверняка, этот самый Генри Джакоби что‑то знает… Но откуда?..»
Ее рука уже потянулась к телефонной трубке, чтобы набрать номер конторы «Джакоби и К», но Джулия тут же вспомнила подробности своего последнего разговора с Генри и решила, что звонить нет нужды.
«Да, черт бы побрал этого Джакоби… Придется найти еще где‑нибудь эти сто тысяч, — подумала она. — Во всяком случае, Джакоби — не тот человек, чтобы оставить это просто так…»
Неожиданно дверь кабинета раскрылась, и на пороге появился Мейсон.
Джулия отпрянула…
Тот, не снимая плаща, подошел к ней и, устало опустившись на стул, произнес:
— Доброе утро…
Джулия, исподлобья посмотрев на неожиданного визитера, произнесла в ответ:
— Я
— Доброе… — Мейсон попробовал было улыбнуться, но улыбка получилась у него какой‑то вялой и невыразительной — похожей, скорее, на жалкую гримасу резиновой куклы.
Облокотясь на спинку стула, он с тяжелым вздохом сказал:
— Ну, тебе, наверное, про меня уже все известно… Не так ли?..
Рука Джулии потянулась за газетой. Развернув номер, она кивнула на фотографию.
— Вот это?.. Мейсон кивнул.
— Да.
Джулия, аккуратно сложив газету, бросила ее в мусорную корзину.
— Ну и…
Осмотревшись, словно желая убедиться, что в комнате кроме них больше никого нет, Мейсон, нервным движением потянувшись во внутренний карман, вытащил пачку сигарет и, раскрыв ее, судорожно закурил. Сделав несколько глубоких затяжек, он произнес упавшим голосом:
— Она подставила меня… Джулия отпрянула.
