Ее поразило не столько сообщение Мейсона (хотя и это тоже очень сильно впечатлило адвоката), сколько сам факт, что он закурил, да еще при ней — Кэпвелл ведь уже давно не делал этого, считая, что потребление алкоголя и никотина несовместимо с высоким предназначением человека в этом мире…
Впрочем, Джулия, прекрасно понимая, сколько возбужден теперь ее собеседник, не стала задавать ему никаких лишних вопросов. Она, быстро взяв себя в руки, осторожно осведомилась:
— Кто?.. Кто же подставил тебя, Мейсон?.. — спросила Джулия, хотя и без того прекрасно знала, кого именно имел теперь в виду ее посетитель.
— Лили Лайт.
Посмотрев на своего собеседника с явным недоумением, она произнесла:
— То есть… Уж не хочешь ли ты сказать, что она сама выбросилась из окна?..
Видимо, одно только напоминание об этой женщине повергло Мейсона в неприятные чувства, и потому он недовольно поморщился.
Джулия повторила свой вопрос:
— Ты хочешь сказать, что эта женщина… — она, прекрасно понимая теперешнее состояние Кэпвелла, не решилась даже упоминать это имя. — Что она сама выбросилась из окна?.. Но ведь ты, насколько я могу судить, подозреваешься в том, что… — Она запнулась, не смея даже сказать, в чем же именно подозревается Мейсон, хотя это было совершенно очевидно.
Затушив сигарету, Мейсон тут же потянулся за следующей.
— Да, — произнес он после непродолжительной паузы, — да, Джулия… Я понимаю, что это — слишком неправдоподобно звучит, но это действительно так…
Джулия, внимательно посмотрев на своего собеседника, повторила вопрос:
— То есть…
— Она нашла безукоризненный способ, чтобы отомстить мне…
После этой фразы в кабинете зависла тяжелая, гнетущая пауза–Джулия, исподлобья бросая на Мейсона быстрые взгляды, размышляла над его объяснением…
При всем ее доверии к Кэпвеллу, в то, что он теперь сообщил, никак нельзя было поверить.
— Как — неужели… Неужели такое возможно?.. Значит…
Нет, этого просто не может быть!..
Мейсон, делая глубокие затяжки, даже не заботился о том, чтобы вовремя стряхивать сигаретный пепел — он то и дело осыпался на ею плащ.
Конечно же, теперь ему было не до таких мелочей…
Наконец, чувствуя, что в сложившейся ситуации обязательно надо хоть что‑нибудь сказать, Джулия поспешила нарушить затянувшееся молчание.
— Послушай, — произнесла она, стараясь вложить в свои интонации как можно больше спокойствия, — послушай… Расскажи мне все, как было но порядку…
Мейсон, затушив очередную сигарету, тяжело вздохнул и произнес:
— Я понимаю, что все, что я теперь расскажу тебе, прозвучит более чем неправдоподобно, но, умоляю тебя. Джулия, выслушай, как оно было на самом деле… Пойми меня — мне больше не к кому обратиться в сложившейся ситуации… Только к тебе…
Джулия понимающе улыбнулась.
— Да, конечно… Мейсон, я ведь прекрасно знаю тебя… Поверь, в Санта–Барбаре найдется мало людей, к которым бы я испытывала чувства такой симпатии, как к тебе…
После этих слов она почему‑то совершенно некстати припомнила свой утренний диалог с мистером Джакоби и его слова насчет неустойки… Теперь они казались Джулии такими далекими…
Мейсон, покачав головой, произнес:
— Да, я понимаю… — И, словно угадав мысли Джулии, добавил: — Ты действительно классный адвокат… Наверняка — один из самых лучших, с кем мне приходилось иметь дело… Поверь мне, я говорю так не потому, что хочу сделать тебе комплимент, а потому, что действительно так считаю… И очень рассчитываю на твою помощь, Джулия… Ведь на пять таких дел, как тяжба этого пройдохи Генри Джакоби со своим двоюродным братом Эндрю Фостером в твоей практике должно приходиться хоть одно действительно порядочное дело… Ну, скажем, вроде моего…
Несмотря на весь драматизм сложившейся ситуации, Джулия не могла сдержать полуулыбки. Посмотрев на собеседника, она произнесла:
— Вот уж никогда не думала, что мне когда‑нибудь придется предлагать тебе свои услуги…
Покачав головой, Кепвелл ответил:
— И я тоже…
Джулия, быстро приготовив кофе, поставила перед столь неожиданным посетителем небольшую чашечку саксонского фаянса с ароматным дымящимся напитком и, поудобней устроившись в кресле, произнесла:
— Я слушаю тебя…
И Мейсон, сделав небольшой глоток кофе, начал свое невеселое повествование…
— Дело в том, — произнес он, — что в последнее время я начал всерьез задумываться о своей жизни… Да, именно так. Меня всегда занимали вопросы, почему человек приходит в этот мир, каково его предназначение… Ты, наверное, помнишь, что все это началось сразу же после смерти Мери… — После этих слов Мейсон понизил голос, который сразу же зазвучал как‑то глуховато. — Да, я начал размышлять над своей жизнью, и очень многое понял…
Джулия, посмотрев на Мейсона с нескрываемым интересом, спросила:
— И что же?..
