Сперва мне казалось, что он встал на правильный путь, однако потом я все более и более убеждалась, что жестоко ошиблась в Мейсоне. Под личиной святоши он скрывал совершенно чудовищный облик. Внешне он соглашался со всеми истинами, которые я ему внушала; но лишь внешне, потому что на самом деле он все дальше и дальше отдалялся от идеалов добра и справедливости, от того высокого предназначения, которое он должен был исполнить в жизни… Наконец, когда я поняла, кто же такой Мейсон Кэпвелл на самом деле, я сказала ему об этом. Более того — мне показалось, что Мейсон, изображая из себя настоящего праведника, почти святого, преследует какие‑то своекорыстные цели — правда, и теперь, когда я пишу вам эти строки, никак не могу определить для себя, какие же именно.
Я всегда была кристально честным человеком, и потому просто не могла не сказать ему, что думаю о сложившейся ситуации…
Мейсон Кэпвелл, поняв, что я раскусила его, возненавидел меня лютой ненавистью. Он неоднократно угрожал мне, он говорил, что если я расскажу о своих подозрениях кому‑нибудь в этом городе, то мне придется плохо. Однако я была тверда и непреклонна, я была непоколебима и несколько недель назад заявила ему, что вскоре о его двойной жизни узнают все.
Тогда Мейсон в порыве ярости попытался убить меня — я просто чудом спаслась.
После того, как Мейсон Кэпвелл едва не убил меня, я посчитала за лучшее переселиться в гостиницу «Эдельвейс» — во всяком случае тут, среди множества людей, я чувствовала себя куда безопасней.
Однако этот страшный человек не оставил намерений убить меня. И теперь, когда я пишу эти строки, я чувствую за своей спиной его дыхание. Оно подобно дыханию смерти.
Достопочтенный мистер Тиммонс, я недавний человек в Санта–Барбаре, я почти никого не знаю в этом городе, и у меня единственная надежда — справедливость и правосудие, с которым отождествляется тут ваше имя…
Спасите меня, помогите мне.
Я чувствую, что еще немного — и погибну от руки этого жуткого человека.
С искренним уважением — Лилиан Лайт.
Когда экран диапроектора погас, судья, посмотрев на Мейсона, спросил:
— Скажите, мистер Кэпвелл… Вы действительно пытались убить потерпевшую?..
Тот отрицательно покачал головой.
— Нет.
Мэл Джаггер продолжал:
— Вы угрожали ей?..
И вновь подсудимый мотнул головой в знак того, что это неправда.
— Нет.
Неожиданно голос подал Кейт
— Ваша честь, напоминаю вам, что подобные вопросы входят в компетенцию обвинения…
Джаггер, извинительно посмотрев в сторону прокурора, сказал:
— Прошу вас… Тиммонс хищно изогнулся.
— Вы заявляли Лилиан Лайт, что расправитесь с ней, если она исполнит то, что говорила?..
Это была искусно расставленная юридическая ловушка. Если бы Мейсон заявил, что действительно не угрожал потерпевшей, то, таким образом, он бы пусть в косвенной форме, но все‑таки дал бы положительный ответ на первую часть вопроса окружного прокурора — что она имела на него какие‑то компрометирующие сведения.
С минуту подумав, Мейсон произнес:
— Все, что написано тут — чистой воды ложь.
