Я кричу Геворкяну: «Вернись!» Таиров мне вторит: «Застрелю!» Но все бесполезно. А трава высокая такая, он пригибается, падает, снова подскакивает и бежит к лесопосадке за нашими позициями. Немцы, видимо, заметили, в чем дело, видно же, что человек бежит. Дали два выстрела из танка, но бесполезно, он добежал до посадки и ушел.
Тем временем танки подошли совсем близко, осталось около 500 метров, видно уже все. И в это время вдруг что-то вздумалось немцам, и они повернули влево, а там большой холм и деревня за ним, где-то в 5 км, уже было послеобеденное время. У нас же по цепочке передали:
— Командирам взводов и замкомвзодам, всем подразделениям, как только стемнеет, отступать к посадке, там сосредоточиться!
Понятно, мы лежим и ждем, фляги уже пустые, пить хочется так, что кошмар, не знаем, что делать. Как только начало темнеть, Панкратов быстренько вызвал командиров взводов, нашим был Рожков. Вернулся он, когда уже стало темновато, и говорит:
— Тихонечко и спокойно, по отделениям, собраться вон там, — и дает ориентир в лесопосадке.
Как только стемнело, мы уже там были, тут же командиров взводов снова собрал Панкратов, что-то они обсудили, Рожков быстро на этот раз вернулся и приказывает:
— Идем в обход деревни, уходим.
Ведь получилось так, что нас практически окружили, по другую строну деревни наши, весь полк там, а мы тут застряли. Где полк, далеко ли, мы не знаем, только комроты это известно. Идем, ночь, пить кошмар как хочется, нам еще и приказали: «Не курить! Громко не разговаривать, двигаться обыкновенным шагом, только не в ногу». Тихо идем, деревня попалась, прошли ее, потом опять куда-то шли, в общем, к часу ночи мы подошли к той деревне, где засели немцы. Панкратов послал, видимо, разведчиков, причем они не должны были вступать в стычки, а просто посмотреть, там ли немцы, есть ли охранение. Мы слышим, как немец крикнул: «Хальт!» И тишина, тут пришли разведчики, я слышу, как они докладывают, что немцы спят, и в это время кто-то крикнул:
— Ребята, вода! — Вай, остановить солдата, испытывающего жажду, невозможно, быстро мы как кинулись, а там пруд какой-то, уже засыхающий, я вытащил пилотку, черпаю воду вместе с илом, вода течет из материи, я подставляю рот и пью вот так. Во рту скрипит песок, но черт с ним, думаю. И так минут пять мы все пили, потом наполнили фляги. Как ни шумел наш командир взвода, ничего мы не прекратили. Через 10 минут мы встали, мокрые, но утолившие жажду. Тем временем пришел приказ, опять собрались командиры рот и взводов у комбата, пришли назад и говорят:
— Идем прямо в деревню.
А там в деревне была фактически одна широкая улица, и командование решило идти по ней до тех пор, пока немцы не обнаружат нас. Как только поднимается тревога, мы начинаем стрелять, причем заранее определили, что какой-то взвод стреляет вправо, а другой влево. В окна мы должны были бросать гранаты и вот так с криком «Ура!» пройти через всю деревню.
Представьте себе эту картину: идем по деревне, в первый раз такая ситуация, я поставил винтовку на боевой взвод, самозарядка на этот раз меня не подвела, даже наоборот, с ней было очень удобно, ведь там было в обойме 10 патронов. И как мы тихо без единого выстрела приблизительно одну треть деревни прошли. А почему так? Заранее послали 6 человек разведчиков, и они сняли тихо часовых. Но тут, видимо, нас кто-то заметил, как пошли крики, кстати, перед входом в деревню была дана команда: «По танкам не стрелять, а по бронетранспортерам бросать гранаты!» Но кто-то бросил гранату в танк, он загорелся, крик, шум, немцы выскакивают в одном белье, мы стреляем по ним. Это у меня был единственный раз на фронте, когда война происходила так, как в кино показывают. Темнота, понимаете, но мы стреляем. И тут немцы выпустили осветительную ракету, а это нам помогло. Дурачье. Как мы пошли косить немцев, капитально перебили их, километр длилась деревня, мы его пробежали, в итоге все живы, только двое ранены, мы их забрали с собой. Вышли где-то в три утра, смотрю, командир взвода смело так приказывает:
— Построиться в походный порядок, мы где-то через часа два будем у своих.
Построились, конечно, оставив арьергард на всякий случай, если немцы все-таки опомнятся и начнут на нас жать, но немцы никуда не двинулись, я думаю, там мы не меньше 40–50 человек только убили или тяжело ранили, там же встал на ночевку целый немецкий батальон. Так мы топали, потом начало светать, командир роты построил нас, смотрим, костры горят, начинаем думать, что такое. Панкратов заметил наши взгляды и объяснил:
— Не смотрите, не смотрите, это наш полк, сейчас туда пойдем.
После комроты выступил перед нами:
— Благодарю вас за службу, молодцы! Это было для нас первое настоящее сражение, ребята, хвалю вас, а теперь вперед марш!
