Я потом узнал, что еще когда отбирали офицеров-молдаван для румынской дивизии, то одновременно велся отбор и офицеров специалистов в с/х, и меня ошибочно занесли в этот список. После боев за Дебрецен мне сообщили, что у меня новое назначение. Мне нравилось служить, я любил инженерное дело, у меня хорошо получалось. И поэтому когда меня, не спрашивая моего мнения, уволили в запас и направили в распоряжение ЦК КП Молдавии, я был очень огорчен и разочарован. А нашу дивизию, хоть она и отличилась в боях, расформировали, а людей передали различным румынским частям. К тому времени из 150 офицеров-молдаван оставалось в строю 50 человек.
Как вы узнали о победе?
Я был на партийной работе, нас вызвали в райком в Тирасполе, сообщили, и мы разъехались по селам проводить митинги. А через пару дней уже начали встречать первых демобилизованных солдат, и мне довелось встречать отца. Из нашего села 494 человека не вернулись с фронта…
Часто вспоминаете войну, снилась она вам?
Сны мне стали сниться только в последнее время. А чаще всего вспоминаю, конечно, выход из окружения под Синявином…
Еще что хотел бы добавить. Когда я начал работать в Молдавии, то мне довелось организовать работу по разминированию нашего района. Обучили молодежь, в основном это были девушки 16–17 лет. И к весне 1945-го полностью закончили работы по разминированию, но некоторые из минеров погибли… Мне очень обидно до сих пор, что за этот опаснейший и тяжелейший труд никого из этих молодых минеров никак не отметили и не наградили.
Родился 25 ноября 1924 года в Кицманском районе Черновицкой области. В то время Северная Буковина входила в состав Румынии. Мой отец учился на механика в Чехии, после учебы работал в селе Южинец, где сам построил водяную мельницу, а в начале двадцатых годов семья перебралась в местечко Кицмань.
В Первую мировую войну отца призвали в австро-венгерскую армию, в одном из боев он попал в русский плен и вернулся из России домой только в 1918 году.
Н. С. Бин, фронтовая фотография
Отец работал механиком на мельнице, был образованным человеком, при этом оставался религиозным и имел твердые сионистские убеждения, мечтал получить «британский сертификат», позволявший уехать в Палестину. Но эмиграционная квота, выделенная британскими властями на въезд в Палестину, была небольшой, и оставалось только ждать, когда нам выпадет удача. Кроме меня в семье росли младшие брат и сестра.
Кицмань находился рядом с польской границей, и я помню, как в начале тридцатых годов в местечке закрыли гимназию, и в ее здании разместилась пограничная комендатура.
Я рано попал под влияние коммунистической пропаганды, и в возрасте 13 лет уже вступил в подпольный комсомол Румынии, но со временем увлекся сионистскими идеями.
В 1940 году я учился на столяра-краснодеревщика в профессиональном техническом училище «Моргенрот».
Как жители Кицмани отнеслись к приходу советской власти?
Каждый по-своему. Не было общей радости, так как многие не знали, чем все это обернется. В местечке встал на постоянную дислокацию артиллерийский полк Красной армии, и вскоре после красноармейцев к нам прибыли с востока партийные работники и стали заниматься организацией колхозов. Всех прибывших к нам местные называли «москалями».
За ними прибыли трактористы с Восточной Украины вместе с техникой.
Одновременно с организацией колхозов представители новой власти стали закрывать частные магазины и лавки, их национализировали и переделали в кооперативы, и на этом деле почти все местные начальники у нас «погорели».
Председателем горсовета поставили местного, Ивана Павлюка, так он сделал склад из конфискованных и забранных в «еврейских магазинах» лучших вещей, и все новое районное начальство на этом складе бесплатно одевалось и обувалось, а через месяц за это дело всех начальников-«восточников» арестовали как расхитителей «социалистического добра» и в Народном доме устроили над ними показательный суд. Посадили всех, кроме Павлюка, которого только сняли с работы, но еще больше повезло Первому секретарю райкома, он на этот склад лично не ходил, ему все шмотки на дом помощники приносили, и он «вышел сухим из воды».
Лично наша семья к приходу Советов отнеслась положительно. Отца назначили главным механиком электростанции. Я пошел учиться во вновь образованную школу-десятилетку и незадолго до войны вступил в советский комсомол, нас тогда со всего городка только троих приняли в комсомольцы.
Как вашей семье удалось спастись от оккупации?
Как только объявили о начале войны, то наш «кицманский» артиллерийский полк сразу ушел к «новой» границе. Знаю точно, что еще до подхода к линии фронта этот полк потерял семь человек убитыми во время обстрела с самолетов. Семьи военных и партийных работников покинули Кицмань и были отправлены на восток уже вечером 22 июня.
