Кого набирали служить в ВСО?
В сорок втором году в нашей части большинство саперов были уральцы в возрасте от 20 до 40 лет, к нам, в 450-й УВСР, целенаправленно из запасных частей отбирали служить бывших дорожных мастеров, бывших шахтеров, взрывников и крепильщиков из угольных шахт, но после того как нас разбили в донских степях и большинство личного состава не вышло из окружения к Сталинграду, то на пополнение к нам присылали людей без какого-либо специального отбора. На Украине в конце 1943 года и в начале 1944 года мы — часто необученное пополнение из украинцев, только что призванных полевыми военкоматами в армию в освобожденных областях. Для них это был предел везения, сразу попасть в ВСО, а не «чернорубашечником» в пехоту.
В 1943 году, перед Днепром, было большое пополнение из Сибири, с ним пришел Леонид Андреев, мой помкомвзвода и близкий друг до самого конца войны. Леня был с 1919 года рождения, родом из Башкирии. Периодически на замену выбывших из строя прибывали солдаты из госпиталей, но были и вовсе «исключительные» случаи. Так, например, в нашу роту прибыл солдат, который служил в Кремлевском полку НКВД и был отчислен и направлен на фронт за какой-то промах по службе. Или, помню, как к нам прибыл с пополнением бывший старший лейтенант, политработник, разжалованный в старшие сержанты. Разные люди были…
Национальный состав роты?
Большинство саперов в моей роте были русскими, но было немало татар, несколько евреев и, что надо отметить особо, по 4–5 среднеазиатских нацменов — узбеков в каждом взводе. Старшина роты был татарин по национальности. Был в моем взводе один сапер — карелофинн и в роте — один грек. С сорок четвертого года, как я уже сказал, ВСО пополняли в большей степени украинцами.
И как младший техник-лейтенант, «западник», плохо говорящий по-русски, которому еще и восемнадцати лет не исполнилось, мог найти общий язык с бойцами, которые в два раза старше его, а уж про жизненный опыт и упоминать не стоит?
Человеком надо оставаться в любых ситуациях, тогда будешь для солдат своим, и они за тобой пойдут на смерть. Я всегда был вместе со своими солдатами, ел с ними из одного котелка, для себя отдельных блиндажей и землянок не требовал, а доппаек сдавал в «общий котел».
Своих людей старался сберечь и зря не погубить, заботился о людях, как мог…
Я вам на простом примере объясню…
Были у меня в 1942 году во взводе четыре узбека средних лет, которые по-русски ни в зуб ногой, они владели русским языком только на уровне — «моя твоя не понимай».
Когда отступали до Волги, то постоянно от нас требовали людей передать в пехоту, на верную смерть, или использовалась такая формулировка — «передать в соседнюю часть» — откуда никто назад к нам уже не возвращался…
Я никого своих людей не давал, несмотря на требование-«разнарядку» из штаба, отвечал так: «Вам в пехоту люди нужны? Я сам пойду, а моих ребят не трогайте!»
Тогда мне начальство: «Ну, хоть узбеков отдай. Они все равно в саперном деле ничего не смыслят! Другие своих нацменов уже отдали стрелкам, а ты чего уперся?» Но я стоял на своем и свой взвод разобрать «на запчасти», на «живых и мертвых» не дал. Потом ко мне узбеки подошли, стали что-то говорить, а старшина-татарин перевел: «Теперь они за тебя горой, они знают, как ты их спас…» Но только там, на Дону, спасай не спасай, а всем нам так досталось, что до сих пор вспоминать не хочется.
Или вот получаем мы приказ навести переправу, и первым делом надо строить «причал», но берег нередко оказывался заминированным. Те, кто понимал в немецких минах, те, кто успел на формировке закончить курсы саперов, погибли еще в 1942 году, и я всегда сам, в одиночку, шел на разминирование берега, никогда никого с собой не брал, чтобы мои солдаты лишний раз жизнью не рисковали, она и так у нас недорого стоила…
Народ у нас в ВСО был разный, бывало, что и своих офицеров убивали, могли и старшину запросто угробить, если тот совсем зарвался.
Вся работа у нас под артиллерийским огнем и бомбежками, так ночью на настиле моста спокойно могли любого офицера в воду столкнуть, и с концами, никто вытаскивать не будет, а «если надо» — то и потонуть «помогут»…
У вас за войну три ранения, три контузии, с фронта вы вернулись инвалидом. Как в первый и в последний раз ранило?
Когда отступали через донские степи, то к Сталинграду отходили тысячи людей.
Где организованно шли на восток, а где просто остатки разбитых частей толпами драпали.
Из нашего, 450-го УВСР, еще сохранилась довольно большая и сплоченная группа, и тут нам приказывают занять оборону, так как больше некому задержать немцев.
