Гронидел понимал, что незнакомку убила глупость. Но ведь кто-то внушил ей, будто со своей чудо-саблей и в новых латах она непобедима и даже повелитель силы маны ей больше не противник. Так кто оказал ей барсучью услугу и продал оружие с такой юни?
Выяснить это принц собирался у Хэты. Кажется, девушка клюнула на уловку с трофеями, а значит, завтра Гронидел встретится с ней в кузне Ивона и допросит без посторонних ушей.
Принц неспешно подошел к своей лошади и взял ее под уздцы.
– Зачем ты убил ее? – услышал он сбоку тихий голос жены.
– Здесь не Турем и не Инайя, – не скрывая злости в голосе, ответил Гронидел. – Сказанное вслух не вернуть назад. И платой за оскорбление чести может быть только жизнь. Эта девчонка не пожалела бы тебя. Да и меня убила бы при первой возможности.
– Мне жаль, что так вышло, – промямлила Сапфир. – Я…
– Ты не хотела, – закончил мысль Гронидел. – Тебе самой не надоело это повторять?
Принц пошел вперед, не оглядываясь на жену. Боялся, что, если остановится рядом, не удержится и хорошенько встряхнет.
Дурак, какой же он дурак! За плотскими утехами и дурманящим влечением позабыл об упрямом и взбалмошном характере Сапфир. Вылетели из головы все номера, которые она выкидывала раньше чуть ли не ежедневно. Затерялись в памяти ее девичьи проказы и вечный вызов всем и каждому.
Казалось, что все это позади и события последних месяцев напрочь избавили Сапфир от ребячества и безответственности. Жаль, что он ошибся. Неумение держать себя в руках, просчитывать наперед ходы и вычислять последствия собственных поступков отличали взрослого человека от ребенка, что в образе принцессы плелся за Грониделом.
– Мне жаль, – повторила она, будто раскаянием могла вернуть погибшую к жизни.
– Нельзя вызвать на бой чести все королевство, – силясь сохранять спокойствие, прохрипел Гронидел. – Их глупость не должна становиться твоей. Постепенно ты это осознаешь и перестанешь обращать внимание на каждого, кто захочет оскорбить тебя из-за цвета кожи, твоего наряда, акцента или происхождения. Будь выше этого, и тогда поймешь, что честь сохраняет не тот, кто борется за нее, а тот, кто ее не пятнает.
Принцесса чувствовала себя ужасно. Она-то думала, что сразится с девчонкой и проучит нахалку – надает тумаков и наконец обточит новенький меч о ее латы. Но того, что Гронидел убьет воительницу на глазах у всего честного народа, Сапфир предугадать не могла.
Откуда в нем столько жестокости? Где потерялось милосердие, за каждым углом восхваляемое влюбленными в него ученицами? Гронидел мог бы заговорить ей зубы или придумать хитрый план, чтобы избежать убийства девы. Хитроумные планы – его конек! Так почему не сейчас, не здесь? Не ради жизни пусть и глупой нахалки, но все же человека!
Остальные представители зальтийского народа оказались не лучше ее мужа. Они с холодным спокойствием отнеслись и к самому поединку чести, и к тому, что кто-то погиб. Никто не проклинал Гронидела, не звал на помощь, не просил остановиться. Даже подруга воительницы приняла смерть как данность и молча унесла тело.
Случись подобное в Туреме, на улицу бы позвали городскую охрану, чтобы проследить за порядком и не довести ссору до смертоубийства. А здесь…
Сапфир огляделась и поняла, что за все время, пока шагала по Солнечному городу, ни одного воина из охраны так и не приметила.
Лошадь послушно следовала за принцессой и цокала копытами по пыльным камням мостовой. Гронидел значительно ушел вперед, и Сапфир внезапно осознала, что не хочет его нагонять.
Она остановилась и подняла глаза. Впереди, поблескивая золотыми куполами, виднелись круглые башни Солнечного замка. Чуть изменив точку наблюдения, на золотых крышах можно было заметить точечные всполохи цветных бликов – это, Сапфир знала наверняка, сияли ограненные драгоценные камни.
Поговаривали, что после нападения богов новый король приказал удвоить количество камней в крышах восстановленного Солнечного замка, чтобы при свете дня никто не смог без слез смотреть на великолепие, созданное руками зальтийских мастеров. Отраженный свет и впрямь слепил, а слезы текли по щекам Сапфир сами собой.
Принцесса восхитилась бы красотой этого места, если бы не считала подобные украшения не в меру расточительными для королевства, народ которого выживает в суровых условиях постоянной жары на совсем неплодородных землях.
– Ты идешь? – услышала принцесса чуть поодаль.
Гронидел остановился впереди и обернулся к ней, источая раздражение, которого она давно в нем не замечала. Время будто повернулось вспять. Еще минута, и вместо мужа она увидит настоящего Шершня: надменного, самодовольного, язвительного и бессердечного.
Маски. Теми, кто мы есть, нас делает не внешность, а внутреннее содержание. Способность создавать иллюзии и изменять облик не так страшна, как умение в нужный момент исполнить подходящую роль в угоду поставленных целей. Сегодня ее супруг – лучший друг и весельчак, а завтра – искусный соблазнитель и похититель опасных королевских тайн. Гронидел мог в любую минуту оказаться не тем, за кого Сапфир его принимала.
