Его лицо стало красным и надувалось, как рыбка фугу. Сложно было сдерживать улыбку от этого зрелища.
— Что-то обидное? Ты назвала меня кастратом!
Мои щеки запылали, внутри яростно щекотало. Илья пыхтел и размахивался руками. Я, не сдержавшись, захохотала ему в лицо, случайно забрызгав слюной.
Он обтер рукавом лицо и, грозя указательным пальцем, сказал:
— Вот найдем младенца, и я покажу тебе, какой я кастрат!
— Воу, полегче, — улыбнулась во все тридцать два.
Реакция этого сурового мужчины меня порадовала. Хоть и ненадолго.
— Что будем делать? Варя без сознания, когда она очнется, мы не знаем. Ищи уже этого Артура!
— Я давно его нашел, — преспокойно встал он с лавки и пошел в сторону машины.
Что? Я, как верный пес, побежала за ним, засыпая вопросами:
— Как нашел? Зачем скрыл? Ты издеваешься? Остановись уже!
Он резко развернулся, столкнувшись со мной. Я рядом с ним казалась каким-то карликом. Илья склонил голову, нависая надо мной. Теплое дыхание коснулось моей кожи. Снова мурашки…
— Ну ты же скрыла от меня появление девочки. Теперь мы квиты, — он неожиданно отпрянул, оставив легкие нотки вожделения, и продолжил свой путь к машине.
Гад!
— Какие квиты? Это игра что ли по-твоему? Что он тебе рассказал? — снова бежала за ним.
Мы сели в машину. Он словно получал удовольствие от моих расспросов. Сапфиры сутки нету, а он лыбится сидит!
— Ничего он мне не рассказал.
— Как это?
— Вот так, он сам ничего не знает.
— Не понимаю. Чем же он тогда мог бы мне помочь? — задумалась. — Так! Вези меня к нему. Я сама поговорю!
Его лицо снова озарилось улыбкой. У него точно лады с головой?
— Ты уже сидишь рядом с ним, — прошептал он мне в лицо.
— Не поняла.
— Однажды мне пришлось на некоторое время влиться в банду, чтобы вытащить друга из беды. Так вот, это было моим именем для прикрытия.
Рот открылся и не хотел принимать привычное положение. Я не знаю, чему была удивлена больше: тому, что он скрывал это, или тому, что этот «Артур» сам меня нашел. Точнее, судьба нас свела.
— Ты хочешь сказать, что твой друг и Мария, мать моей Сапфиры, связаны?
— Этого я не знаю. Но тот, кто сказал ей это имя, определенно был из банды. Участники этой же группировки украли сапфиры, которые по итогу оказались в игрушке. Мария как-то связана с ними, но как — пока неясно. Я ее там не видел, и никаких следов к ней не ведет. Но я все выясню, дай мне время, — положил он руку на мою.
— У нас нет времени, ты понимаешь?! Когда Варя была с Сапфирой, хоть какая-то надежда была, что она не позволит ее обидеть. Но сейчас…
Тело задрожало. Ужасные картинки заполонили голову…
— Пусть они ищут Марию. Делайте уже хоть что-то… — по щекам закапали слезы.
Моя малышка. Сокровище. Красавица. Пусть руки злых людей не касаются ее.
Мария могла знать, кто и зачем похитил девочку. Но также возникала мысль, что она может быть при ней. Материнское сердце могло не выдержать разлуки…
Но от этих предположений не становилось легче. Она психически нездорова. Кто знает, на что способны такие люди…
— Уже вовсю ищем, только не плачь. Не время. Будешь плакать от радости, когда ее найдем.
Его слова ласкали меня. Хотелось верить в них.
Я обернулась в сторону больницы и увидела, как Федор бежит к зданию. Он сносил людей своим мощным телом и не собирался сбавлять темп.
Все органы сжались. Страх овладевал мной. Я открыла дверь машины и побежала вслед за ним.
Только не Варя…
Слишком много испытаний уготовила жизнь для Дарины за одни сутки. Да и для меня тоже…
Как мальчишка не могу рационально мыслить и успокоить бешеное биение сердца, когда она плачет, глядя на подругу. Дожидаться врача и хоть какой-то информации об ее состоянии оказалось той еще пыткой. Я был не в силах отойти от Дарины, но и присутствовать неловко, словно я врываюсь в интимный момент.
Она говорила личные вещи, которые явно были не для моих ушей.
— Варечка, милая, прости меня. Не умирай, пожалуйста. У меня кроме тебя никого нету. Совсем. Ты сама знаешь. Сирота при живых родителях. Ты заменила мне всех, а я вот такой монетой тебе отплатила… Мне вовек не заслужить твоего прощения…
Дарина не замолкала. Покаяние, скорбь, страх проникли во все уголки этого помещения. Стены больницы не раз слышали подобное, но лично для меня было мучением видеть ее страдания.
Когда Дарина говорила с врачом, после нескольких пропущенных мне поступило сообщение от Степана Юрьевича. После его прочтения я был не с ней. Мои мысли и душа покинули тело. Они были с Саней. Я не понимал, что чувствовать: злиться на него или, наоборот, радоваться, что хоть что-то начало проясняться.
Эти несколько предложений, словно заезженная пластинка, крутились в голове:
«А ты знал, что у Сани девушка была? Соседка позвонила, та, что его нашла. Старушка телефон чистила от звонков и вспомнила, что Санек звонил с ее мобильного какой-то девушке. Пробиваем».
****
Я бежала сломя голову, моля всех богов, чтобы они не забирали у меня Варю. Илья отстал, оборачиваясь, я уже не видела его силуэт.