Лесков, выехав из города, придавил на «газ». Мотор «старушки» работал без всяких перебоев. Водитель, громко насвистывая себе под нос, не заметил на очень крутом повороте повозку, запряженную парой лошадей. Петька среагировал очень поздно, когда прямо перед собою увидел озверевшие морды лошадей и дышло, к которому крепилась повозка. Лесков рванул руль вправо, но было уже слишком поздно. Дышло, словно шило, насквозь проткнуло лобовое стекло и сильно ударило плечо мужчины. Через минуту на повороте предстала поистине ужасающая картина. Две окрававленные лошади лежали на шоссейки, и издавая протяжный хриплый стон, в предсмертной агонии продолжали дрыгаться. В метрах пяти в канаве лежала опрокинутая повозка, впреди которой торчал небольшой осколок дышла. В метрах тридцати от дороги на опушке леса на «спине» лежала «Волга»… Петька, истекая кровью, медленно выполз из машины. Кругом не было ни души. Мужчина, сильно прихрамывая, подошел к повозке. Лесков за свою жизнь не боялся. Он боялся за тех или того, кто сидел на повозке. Возле опрокинутой повозки никого не было. От страха за содеянное мужчина присел на колени и заплакал. На какой-то момент его охватил порыв отчаяния. Водитель со слезами на глазах, ни о ком и ни о чем не думая, медленно пошел в сторону леса. Сильные боли в голове и в груди мгновенно забирали силы мужчины. Петька Лесков до леса не дошел…
Только через час, проезжающий по дороге мотоциклист, увидел перед собою страшную картину. На место происшествия приехали милиция и врачи, которые констатировали о том, что водитель погиб от тяжелых ран. Нашелся и тот, кто сидел на повозке. Им оказался пятнадцатилетний паренек, которому явно повезло. Мальчишка успел спрыгнуть с повозки и от страха дал деру в противоположный околок. Ева на место происшествия не поехала, считала это бесполезным занятием. Петра Лескова хоронили всей автоколонной, в которой он работал. Похоронили вполне по-человечески. Похоронили рядом с матерью. Некролог о трагической гибели водителя был напечатан в городской газете. Ева после того, как во время похорон на кладбище бросила горсть свежей земли в могилу Петра, больше туда никогда не ходила. Женщина и сама не знала того, почему она не хотела идти на могилу к своему мужу или к своему сожителю. Вполне возможно, ей было стыдно перед Ниной Николаевной за то, что она изменяла ее сыну и не могла сохранить жизнь единственного ребенка у такой прекрасной женщины…
После смерти Петра Лескова жизнь у Евы Крот пошла совсем наперекосяк. Она и сама не знала, почему так все происходило. Сначала, казалось бы, все шло нормально. Блондинка тяжело пережила смерть своего друга. Петька официально не был ее мужем, но все равно Ева к нему довольно крепко «приросла». Директор, понимая состояние Евы, старался не докучать ей своими ухаживаниями. Только через полгода после смерти Петьки Лескова Ева вновь оказалась в объятиях Ивана Петровича. Встречи с Чурсиным оказывали целительное воздействие на блондинку. Через пару месяцев Ева стала приобретать свои прежние краски красоты и страсти к этому мужчине. Чурсин чувствовал это, и этому также очень радовался.
Через год после смерти Петьки Лескова скончался и Иван Петрович. Скончался он очень быстро. Смерть «произошла» при обычных «семейных» обстоятельствах. Ева прекрасно знала о сложных отношениях в семье своего шефа. Чурсин и его супруга, изменяя друг другу, не стремились об этом информировать вышестоящие общественные организации. Иван Петрович, как в армии, так и на гражданке, имел в партийной характеристике очень короткую формулировочку «хороший семьянин». Это служило для Чурсина, и не только для него, а для миллионов ему подобных, хорошим козырем для очередной ступеньки в служебной карьере. Неизвестно откуда жена директора узнала об очередных любовных связях своего мужа и какой-то смазливой блондинки из магазина, которым «командовал» Чурсин. На этот раз у боевой подруги офицера запаса нервы не выдержали. Чурсина не поехала в магазин и не стала там собирать «вещдоков» на своего мужа. «Униженная» решила действовать очень просто и наверняка. Жена шефа с карандашом в руках за пару вечеров сочинила разоблачительное письмо против своего мужа. Затем она напечатала несколько копий этого письма под копирку на печатной машинке. Одно слезное и разоблачительное письмо женщина отправила в райком партии, второе в обком, третье в ЦК КПСС. Ответы пришли в десятидневный срок и вся «объективная» информация стала «складироваться» в райкоме партии.
