Наступившую перестройку Ева встретила, как очередной эксперимент зажравшихся и заболтавшихся политиков. Явно не отягощенная знанием различных партийных догм, несостоявшаяся жительница коммунистического «дома» к любому мероприятию подходила в большей степени с позиций обывателя. И в этом она была совершенно права. Жизнь Евы с каждым днем становилась все тяжелее и тяжелее. Она, как и миллионы советских людей, часами простаивала в магазинах то за стиральным порошком, то за полувонючей колбасой. Не проходила и дня, когда кто-то из жителей большого города, не делился между собой о «демократическом» сервисе в очередях. Кто-то с ужасом рассказывал о том, что в одной из длинной очереди мужчина пробил бутылкой водки голову женщине, которая пыталсь с грудным ребенком «влезть своей мордой» вне очереди. Всем этим сплетням Ева Крот верила без всякого сомнения. Она сама была свидетелем того, как пожилой мужчина в черном пиджаке с большой колодкой орденов и медалей пытался навести порядок в очереди людей, желающих купить свежие яблоки. Блюстителю порядка самому яблок не удалось купить. Да они ему уже и не были нужны. Издевательства над людьми со стороны власти участник войны не мог перенести. Со слезами на глазах ветеран войны пошел домой. Ночью у старика не выдержало сердце. На его похороны пришла и Ева, хотя она этого человека не знала, Женщина принесла покойнику большой букет цветов. Эти цветы Кротиха купила на последние деньги. Зарплату она не получала уже полгода. «Выручал» ее очередной «суворовец», который работал на мясокомбинате и приносил ей «шабашки», продажей которых Ева и жила.
После провала перестройки, Кротиха поняв то, что у нее в кармане нет ни гроша, решила «кумекать» своей «бошкой», дабы вообще не умереть с голода. Относительная молодая женщина ударилась в торговлю. Безработная женщина, заняв деньги у «мясного» любовника, поехала в столицу демократической России. Там она накупила две большие сумки различных «шмоток». Через пару месяцев у «челнока» появились деньги. К сожалению блондинки ее бизнес закончился довольно быстро. В начале лета Ева привезла большую сумку престижных женских шарфиков, которые пользовались большим спросом у сибирячек. Товар шел «на ура» и это радовало Еву. В этот день она сильно «припахала», что даже не кушала прироги, которые она всегда брала у постоянно снующих бабушек-торговок. На рынке уже опускались сумерки, когда радостная торговка начала собираться домой.Толстую пачку денег Ева не стала сегодня ложить к себе в бюстгалтер. Она деньги положила в сумку.
К женщине, держащей в одной руке баул, в другой дамскую сумочку, неожиданно подошел паренек. Он был худенький и маленький, которого и «соплей» можно было перебить. Незнакомец, несмотря на свои габариты, оказался проворным и нагловатым. Погладив руками свою бритую голову, он резко схватил Еву за руку и с ехидцой прошипел:
– Милая блондинка, пора тебе и ручку мне позолотить… Ты уже давно у нас на примете… Мы тебя охраняем днем и ночью… Белая тетя, гони полтинник…
Прошепелявив эти слова, «блатной», который по росту был по груди довольно сильной женщине, стал надменно смотреть в глаза блондинке. Ева с недоумением также глядела на мальца. Глядела и молчала. Потом она, сильно ошарашенная диким поведением лысого, окинула беглым взглядом рынок. На рынке никого не было, кроме старика-дворника, который лениво размахивал «худой» метлой, дабы убрать остатки мусора между торговыми рядами. Оценив обстановку, Ева решила действовать напористо и наверняка. Она со всей силой и резко ударила кулаком «блатного» в лицо, и тут же одновременно наступила своим острым калбуком своей туфли на «плетенки» своего обидчика. Малец, не ожидавшись такой прыти от красивой женщины, что есть силы завопил от боли и как-то неестественно упал на бок. Кротиха на какой-то миг от душераздирающего крика испугалась и со слезами на глазах бросилась на помощь парню. Тот, несмотря на слезы торговки, продолжал истерично вопить:
– Помогите! Помогите! Меня убивают… Караул! Милиция! Караул, меня убивают…
На крик тотчас же прибежал дворник, у которого почему-то тряслись руки. Старик то и дело бегал вокруг мальца, и тяжело кряхтя, приговаривал:
– Ну и баба, наверное, и вправду убила нашего парня. Ой, что будет… Ой, что будет…
Эти причитания старика и вовсе расстроили Еву. Она опустилась на колени и начала своим носовым платком вытирать кровь на губах парня. При этом она все причитала:
– Ты же прости меня, дитя мое, что я так тебя обидела… Я ведь не думала, что так с тобою у меня получится…
Увещевания красивой блондинки на «блатного» ни какого воздействия не оказывали. Он, словно заводной, продолжал кричать:
– Караул! Меня убивают.... Ой, убивают… Милиция… Ми-ли-ция-яя…
