Стояла весна. Как-то вечером Арман участвовал в конференции, которую проводил философ с Майорки. Он пришел туда вместе с Ги де Сен-Жерменом, своим парижским наставником и рыцарем-тамплиером. Он на всю жизнь запомнил чудесную погоду, предвещавшую скорое наступление лета, и неведомое ему ранее томление, которое он испытывал, направляясь вместе со своим наставником к университету.
Позже, ночью, когда ряды слушателей мудреца значительно поредели, он собрал узкий круг мыслителей и алхимиков. Арман до сих пор помнил тускло освещенную свечами и факелами комнату, в которой находились выдающиеся умы Франции. Юный Перигор сидел за спиной своего учителя и слушал, стараясь не упустить ни единого слова. Все увиденное и услышанное навсегда врезалось в его память, и даже сейчас, годы спустя, он мог точь-в-точь повторить целые фразы. У испанского мудреца был глубокий голос, и о практической алхимии он говорил, демонстрируя такую ясность мысли, что юный ученик понял многое из того, что прежде воспринимал лишь на уровне интуиции.
Лульо считал, что алхимия позволяет объединить в лаборатории посвященного все уровни сознательного существования: физический, посредством используемых веществ, духовный, достигаемый с помощью высвобождаемых сил, уровень души, неизбежно укрепляющейся в ходе экспериментов, и даже космический уровень, представленный взаимодействием планет и символизирующий божественную силу.
— Алхимический процесс должен идти параллельно с нашим внутренним процессом, — продолжал ученый. — Наша душа также должна стремиться к трансформации в философском камне и очищаться как от контакта с ним, так и от собственных усилий.
Когда кто-то поинтересовался у него, достиг ли он этой конечной цели — открытия философского камня, Раймундо Лульо слегка улыбнулся в белоснежную бороду и ответил:
— Философский камень у каждого свой. Тот, кто станет искать его только на физическом плане, совершит серьезную ошибку. Вы только подумайте, — добавил он, — если стремление к совершенству присутствует всегда, этот поиск может быть поистине бесконечным, ибо человеческое существо никогда не сравнится с Господом.
Когда глубокой ночью собрание завершилось, Ги де Сен-Жермен взял Армана под локоть.
— Пойдем, я тебя представлю.
Им пришлось немного подождать, поскольку философа окружили участники только что окончившегося собрания. Наконец он обернулся к ним, и Ги де Сен-Жермен представил своего ученика.
— Тебе выпадает редкая удача — ты станешь свидетелем удивительных свершений, которые помогут проявиться твоим лучшим качествам, — обратился Лульо к юному ученику, двумя руками сжимая протянутую ему для рукопожатия ладонь. Его глубокие глаза спокойно смотрели на Армана, но юноше показалось, что этот взгляд пригвоздил его к месту, пронизав насквозь все тело. Внутри у него все похолодело, и он с трудом пробормотал в ответ несколько бессвязных слов.
Глубокой ночью, возвращаясь домой по ночным парижским улицам со своим учителем, Арман вдруг понял, как тесно Раймундо Лульо связан с орденом рыцарей-тамплиеров.
— Да, — подтвердил его наставник, — всюду, куда бы он ни приехал, он является нашим посланником. Он великий путешественник, — улыбаясь, добавил Сен-Жермен. — Он совершенствовал свои познания в алхимии у суфиев, во время одной из поездок в далекие земли. От них он узнал многое из того, что сегодня знает.
— Как вы думаете, что именно он хотел мне сказать? Его слова показались мне странными.
— Скорее всего, ничего особенного это не значило. Я склонен думать, что так он позавидовал твоей молодости, только и всего. Хотя, кто знает… — Он загадочно улыбнулся. — Говорят, что Лульо может предвидеть будущее.
Уже дома Ги де Сен-Жермен с гордым видом Предъявил ему манускрипт.
— Это краткое изложение алхимических экспериментов Лульо. Здесь он разъясняет, как преобразовывать материю и описывает свои достижения. Прочитав все это, ты поймешь, что его подход очень близок к нашему. Ах да, ты должен приступить к созданию своей собственной копии этого труда, которую сможешь забрать с собой, когда придет время тебе возвращаться в родной город.
Арман де Перигор улыбнулся, вспомнив, что тогда он, искренне благодарный своему учителю, тоже улыбнулся.
Собор остался далеко позади. Поглощенный своими мыслями Арман шел по улицам Лиона, и сладостно щемящее чувство, которое неизменно порождали воспоминания об ушедших временах, не давало ему покоя. Ноги сами привели его к дому Клода Сенешаля, одного из самых уважаемых врачей в городе. Клод и Арман были друзьями, и Сенешаль часто поручал Перигору составление лекарств и препаратов. Среди клиентов Перигора были еще три городских эскулапа и множество лекарей из окрестностей Лиона, чьи посыльные в любое время суток стучали в его дверь. Так он зарабатывал на жизнь, а в его лаборатории было все необходимое для алхимика, а также то, без чего не мог обойтись фармацевт.
