У рериховского «Министерства правды» работы будет достаточно, и причем работы оперативной. «Не позже года должны быть проверены книги, иначе число жертв будет велико» (Напутствие вождю, 78). «Ошибки в книгах равны тяжкому преступлению. Ложь в книгах должна быть преследуема как вид тяжкой клеветы. Занимать ложью место народных книгохранилищ — тяжкое преступление. Нужно почуять истинное намерение писателя, чтоб оценить качество его ошибок. Открытая ошибка должна быть удалена из книги. Необходимость изъятия и перепечатка книги образумят писателя. Каждый гражданин имеет право доказать ошибку. Особенно надо беречь книгу, когда достоинство ее потрясено. На полках книгохранилищ целые гнойники лжи. Было бы недопустимо сохранять этих паразитов. Книги засоряют сознание детей. Должно отметить вопрос книги!» (Община, 94). Здесь стоит выделить еще одну очень реалистическую черту: утопический режим не может устоять, если не вовлекает рядовых граждан в круговую поруку с собою. Сделать из «каждого гражданина» доносчика и цензора — это предложение «Живой этики» учитывало высшие достижения техники государственного тоталитаризма своей эпохи.
Надо также оценить содержательную глобальность замысла — на что будет иметь право стучать «каждый гражданин». Ведь, по мнению Рерихов, Евангелия не соответствуют истинному учению «Махатмы Иисуса»: «невозможно допустить, чтобы Евангелия могли в точности выражать мысль Христа»[839]. А, значит, и Евангелия, и вся христианская литература будут изъяты из библиотек.
Рериховцам вообще точно известен критерий, по которому без труда можно будет узнать вредную литературу. «Новое Учение почитает Носителей прежних Заветов, но идет без багажа конченных времен. Иначе караван пособий примет непередаваемые размеры. Самое практичное было бы
А чтобы и впредь никакие «невежественные мнения» не распространялись, «Вождь должен самолично участвовать в Совете Печатного дела. Совет состоит из представителей Издательства. Сами они пекутся об изгнании пошлости и зла. Уличенные трижды в этих преступлениях лишаются права издателей. Также Совет наблюдает за хорошей внешностью изданий и печется о доступных ценах. Они же заботятся, чтобы в народ проникало большое количество полезных листков. Пусть даже оберточная бумага содержит полезные советы» (Напутствие вождю, 89).
А если некий издатель «пошлости и зла» захочет оспорить решение сего Совета в судебном порядке? Конечно, «Живая этика» предусматривает и такую возможность. А потому предписывает Вождю лично «проверять сознание судей» (Напутствие вождю, 19).
Но, может, несогласный сможет тогда апеллировать к народу? И это ему не удастся, поскольку «каждое забастовочное движение недопустимо, как разрушение производства» (Напутствие вождю, 30). А ждать выборов бессмысленно — поскольку их просто не будет. «Лишь случай болезни или дряхлость дает общественное содержание. Не может быть и речи об отставке, когда силы не истощены» (Напутствие вождю, 15). Итак, в эру Водолея миром будут править пожизненные правители. Впрочем, Рерихам такая мечта почти простительна. Они еще не имели знакомого нам опыта реальной геронтократии…
Понятно, что Вождь соединяет в себе все возможные виды власти — и судебную, и законодательную, и исполнительную, и теократическую. «Совет Высшего Хозяйства состоит под руководством самого Вождя. Так строится здание всего Государства с одною Вершиною» (Напутствие вождю, 99). При этом править Вождь будет при помощи внушенных приказов и устных распоряжений, то есть по своего рода «телефонному праву»: «Вождь сохраняет в сердце приказ Владык и, в свою очередь, дает такое поручение устно. Если кто не знает Иерархии, тот не поймет святости Приказа» (Напутствие вождю, 104). Самому Вождю помогает понять волю Космических Владык Институт Астрологии, который «будет близким помощником для проверки данных» (Напутствие вождю, 107).
