Кое-как сумев успокоить взбешённого и порывавшегося догнать дерзкого старикана принца, барон крепко взял его под руку и увлёк к выходу из оказавшегося столь негостеприимным зала. Зигмунд Бекк потеряно плёлся сзади. На полпути к своим апартаментам Тони наконец взял себя в руки, и к нему вернулось здравое рассуждение. Высвободившись из крепкого дружеского захвата, он, бросив «ждите, я скоро», решительным шагом направился к отцовскому кабинету. Грей, рассудив, что ждать можно и на собственном балконе, отвёл по-прежнему находящегося в прострации сотника к себе, где и попытался привести его в чувство бокалом вина. Без особого, правда, успеха.
Тони вернулся довольно быстро, не прошло и четверти часа. Ввалился, и прямо от порога бухнул:
— Господин Бекк, вас желает видеть Его Величество король!
После чего ещё пять минут пришлось успокаивать ушедшего в окончательный ступор наёмника. Наконец сотник сумел взять волю в кулак, и они с принцем удалились в сторону королевского кабинета.
Вернулся Тони скоро, один, и на удивление довольным тоном сообщил:
— Меня выперли! Отец хочет сам его расспросить. Дай-ка мне глоток красного, а то после этих событий в горле пересохло…
Они устроились в креслах на балконе и, наслаждаясь лёгким предвечерним ветерком, некоторое время молча смаковали стинийское.
Принц, похоже, что-то обдумывал, а потом решительно отставил бокал и спросил:
— Макс, а как ты на самом деле относишься к Лючии?
— Что значит — на самом деле? — недоуменно взглянул на него Максим, — Ты подозреваешь меня в неискренности?
— Не горячись, Макс. Лучше попробуй меня выслушать и понять. Ты прекрасно знаешь, что Лючия для меня не чужая. И ты мне друг. Но не задумывался ли ты, как всё выглядит со стороны? Я был почему-то уверен, что вот ещё чуть-чуть, и ты сделаешь ей предложение. Ведь всё к тому шло. Тебе нравилось её общество…
— И сейчас нравится.
— Хорошо, тебе нравится её общество. И ей нравится с тобой общаться. Ты не так давно, очертя голову и рискуя жизнью, бросился её спасать из лап Кабри…
— Разве только её? А королеву Анну? А судьбу королевства? А свою собственную судьбу?..
— Верно, всё верно, только сейчас мы с тобой рассматриваем отношения двух конкретных людей, а не мироздание в целом. Так вот, эти отношения, повторяю — при взгляде со стороны, по логике вещей должны были завершиться скорой свадьбой. Но… Как ты говоришь — имеем то, что имеем. Вот потому я у тебя, как друг у своего друга, и спрашиваю: что же мне со стороны видится не так, и как обстоят дела на самом деле? Поверь, это не любопытство, для меня это и в самом деле важно…
Грей вздохнул:
— Хорошо, я попытаюсь ответить тебе, и как можно откровенней. Только имей в виду, Тони, что я сам на многое не знаю ответов. Понимаешь, вначале и я думал так же, как тебе это казалось со стороны. Но со временем… первая вспышка как-то пригасла, чувство влюблённости исчезло напрочь, и уступило место чувству… ну, дружеской привязанности, что ли. Я и сейчас готов оторвать голову любому, кто хотя бы только подумает её обидеть, но я всё чаще стал ловить себя на том, что отношусь к ней как к другу, как к сестре, но не как к возлюбленной. А с другой стороны, я чётко понимаю, что своим расположением дал ей столько авансов, столько поводов рассчитывать на мою любовь и на наше супружество, что не сделать ей предложение будет величайшим свинством с моей стороны. Только вот не знаю, будет ли она счастлива в таком замужестве… Потому и замерли на месте наши отношения, появилась какая-то недосказанность, неестественность. И как быть дальше, прости меня, Тони, но я и сам не знаю…
Макс какое-то время помолчал, разглядывая на свет вино в бокале, а потом с иронией спросил:
— Вряд ли, мой друг, я смог развеять твоё беспокойство, не так ли?
— Ну, это как сказать… — протянул принц, откидываясь в кресле, — много хуже было бы, скажи ты, что безумно в неё влюблён, но боишься ей в этом признаться…
— Это почему же? — вскинулся Грей.
— Потому! Сейчас всё поймёшь. Сегодня я с утра заходил к Лючии — просто, перекинуться словом. Гляжу, а она вся какая-то такая грустная-грустная. Ну, я-то знаю, о ком или о чём она может грустить, хотя сама в этом и не признаётся. Вот и решил спросить напрямую:
«О Максе грустишь?..»
«О нем» — отвечает.
А раз уж начал, веду дальше:
«Что, всё не решается?..»
И вот тут — самое неожиданное. Она, задумчиво так:
«Слава богу — нет…»
Я чуть со стула не свалился.
«То есть, — говорю, — ты не хочешь за него замуж?!!»
А она головой качает, и как ты вот только что:
«Не всё так просто, Тони…»
Ну, тут уж я решил её не выпускать:
«Поясни, — прошу, — сестрёнка. Я-то думал, что ты только об этом и мечтаешь!»
