– Они первые начали, – не желая признаваться во всем, уклончиво ответил паренек, тут же замолкая. – Давай играть, – и поспешил перевести тему, доставая из кармана пару игральных косточек.
– Микки, ты опять подрался? – нахмурился рыжий, понимая, что его подопечный, с первых дней решивший отстаивать свое место в приюте кулаками, вновь кому-то навтыкал. – Сколько раз я уже тебе говорил…
– Они заслужили, – твердо произнес мальчик, нахмурившись.
Раньше Милкович лишь получал тумаки от дяди и брата, принимая вынужденное поражение в неравных схватках из-за разницы в весовых категориях и возрастах, но теперь, проживая вместе с такими же, как он, детьми, Микки легко мог дать сдачи или развязать потасовку самостоятельно.
– Мы будем играть сегодня? А то ужин скоро, – желая хотя бы так закончить разговор на неприятную тему и избежать новой нотации длиною в час, пробормотал подопечный, бросая кости на траву. – Семь, – сосчитал он и широко улыбнулся, когда его фигурка из тумана сдвинулась с места, двигаясь вперед на указанное количество клеток.
– До завтра, Йен, – крепко обнимая друга на прощание, прошептал Микки, утыкаясь носом в грудь Хранителя, не желая отпускать того из захвата.
Сегодняшний день и разговоры рыжего казались мальчику странными, а ощущение приближения чего-то неотвратимо плохого, какое-то чувство грусти и печали не покидали его, усиливаясь и разъедая детское сердечко изнутри, когда они с Йеном подошли к дырке в заборе, около которой всегда прощались.
– До завтра, – выдохнул рыжий в макушку подопечного, но и сам рук не отнял, надеясь отсрочить момент расставания еще хоть на минуту. – Я буду очень по тебе скучать, Микки, – целуя черные растрепанные волосы, проговорил он дрожавшим голосом, изо всех сил стараясь сдержать нежелательные слезы, чтобы не позволить Милковичу заметить соленые капли, собравшиеся в уголках глаз.
– Но, мы ведь завтра увидимся? – конечно, мальчик тоже скучал по другу в моменты разлуки, но обещание новых встреч всегда помогало ему справиться с тоской.
– Конечно, – соврал Йен, отстраняясь, зная, что завтра увидит лишь он его, а Микки… – Только, можно, я свой подарок тебе подарю сейчас, а не завтра? – спросил он, тяжело сглотнув.
– Подарок? – а в миг расширившиеся в любопытстве глаза заставили появиться на лице горькую улыбку.
– Дай мне свои косточки, – попросил Хранитель, протягивая руку.
– Зачем? – тут же поинтересовался Милкович, но пару кубиков из кармана достал, чтобы передать их рыжему.
– Я же обещал тебе кое-что показать, – прохрипел едва слышно Йен, уже не сумев сдерживать эмоций.
Сжимая в ладони два полых пластмассовых корпуса, Хранитель прикрыл веки, выпуская наружу первую слезу, медленно скатившуюся по бледной щеке, застрявшую в пальчиках, тут же поспешивших стереть непрошенного гостя с кожи молодого человека.
– Эй, ты чего плачешь? – обеспокоенно спросил Микки, нежно гладя щеки друга уже двумя руками, собирая подушечками новую пару соленых капель.
– Прости, – выдохнул Йен, открывая глаза, позволяя своему подопечному в мерцающей зелени радужки увидеть небольшую яркую искру обжигающего пламени боли расставания, не сумевшего удержаться внутри. – Я больше не буду, – пообещал он, зная, что соврет. – Вот, – разжимая ладонь, переключая внимание Микки на белые кубики, прошептал Хранитель.
Две пластмассовые игральные кости перекочевали из одной руки в другую, а заинтересованные голубые глаза ребенка внутри пластикового корпуса уловили первое движение наполняющего теперь их тумана, переливающегося серебром, не позволяя отвести от себя взгляда.
– Как красиво, – лишь смог произнести Милкович, с открытым ртом наблюдающий за движением дымки через полупрозрачную стеночку куба.
– Никогда не теряй их, Микки, – проговорил рыжий, поднимаясь, – они принесут тебе удачу, – пообещал он. – Даже если меня не будет рядом, я всегда буду с тобой, малыш, – запуская пальцы в черные прядки, еще больше взъерошив и так растрепанную прическу, сказал он, сжимая вторую руку в кулак.
– Спасибо, – а мальчик, кажется, на секунду отвлекшись, не смог уловить в голосе друга той грусти, что услышал бы каждый – делая шаг вперед, крепко обнимая Йена за талию, Микки тихо шептал в его футболку: – спасибо, это самый лучший подарок. И ты у меня самый-самый лучший, – едва слышно проговорил он, прежде чем отпустить Хранителя, услышав звонок, оповещающий о начале ужина. – Ой, я опоздал, – улыбнулся он, отходя от рыжего. – До завтра, Йен! – крикнул, обернувшись, уже успев отбежать на десяток шагов.
– До завтра, – помахал своему подопечному молодой человек и закрыл глаза, тут же растворяясь в клубах тумана, зная, что если задержится еще хоть на минуту, не сможет отпустить его уже никогда.
А ведь ночью ему вновь придется навестить Микки, чтобы стереть все воспоминания о себе и каждом проведенном вместе дне, не забыв и про Мэнди, вынужденного свидетеля их тайных встреч.
***
