Но спокойный, как тот, кто Судьбу постоянно встречает
Здесь, среди опасных очертаний жизни земли,
Он ответил, осторожной речью скрыв мысль:
"О бессмертный мудрец, который знает все вещи на свете,
Если б мог я читать своего собственного желания лучом
Сквозь резной щит символических образов,
Который ты перед своим разумом небесным поставил,
Я бы смог шаги юной богоподобной жизни увидеть,
На земле счастливо начавшейся, светлоглазой;
Между Непостижимым и Невидимым
Рожденную на границе двух чудо-миров,
Она бесконечности символами вспыхивает
И живет в великом свете внутренних солнц.
Ибо эта жизнь прочитала и взломала печати волшебные,
Она испила из Бессмертия родников радости,
Заглянула за драгоценные засовы небес,
В устремленную Тайну вступила,
Она смотрит за пределы земных обычных вещей,
Беседует с Силами, что строят миры,
Пока сквозь ворота сияющие, по мистическим улицам
Города лазурита и жемчуга
Гордые дела шагают вперед, ряды и марш богов.
Хотя в паузах наших человеческих жизней
Земля для человека хранит некие короткие и совершенные часы,
Когда непостоянная поступь Времени может казаться
Вечным моментом, что бессмертно живет,
Однако редко то касание мира смертного:
Душа и тело здесь рождаются тяжко,
В трудном и жестоком движении звезд,
Их жизнь может хранить райскую ноту,
Ее ритм повторять многоголосой мелодией,
Неутомимо пульсирующей сквозь восторженный воздух,
Пойманный в песне, что качает члены Апсары,
Когда она, мерцая, плывет, подобная облаку света,
Волна радости по луннокаменному полу небес.
Взгляни на этот образ, отлитый любовью и светом,
Станс пыла богов
Совершенно срифмованный, колоннада пульсации золота!
Ее тело, как сосуд, восторгом наполненный,
Оформленный в великолепие золотой бронзы,
Словно чтобы поймать правду земли о скрытом блаженстве.
Ее глаза — грезой сделанные зеркала освещенные,
Тонко задрапированные сонной каймою гагаты,
Хранящие отражение неба в своей глубине.
Каково ее тело, такова она и внутри.
Светлые утра небес великолепно повторены,
Как брызги огня на листе серебра,
В ее юном духе, еще не ведавшем слез.
Все прекрасные вещи кажутся вечными, новыми
Девственному удивлению в ее хрустальной душе.
Неизменная синева свою обширную мысль обнаруживает;
Чудесный месяц плывет сквозь небеса удивляющиеся;
Цветы земли поднимаются и смеются над смертью и временем;
Перемены прекрасные жизни волшебной
Спешат, как светлые дети, мимо часов улыбающихся.
Если бы эта радость жизни могла продолжаться и боль
Не могла свою бронзовую ноту в ее ритмичные дни добавить!
Взгляни на нее, певец, предвидящим взором,
Пусть твоя благословляющая песня расскажет, как это прекрасное дитя
Прольет нектар безгорестной жизни
Вокруг себя из своего ясного сердца любви,
Исцелит своим блаженством земли утомленную грудь
И бросит как счастливые сети удачу.
Как растет великое, золотое, щедрое дерево
У журчащих волн Алакананды цветя,
Где воды со влюбленной быстротою бегут,
Пузырясь и шипя в великолепии утра,
И обхватывают с лирическим смехом колени
Дочерей неба, проливающих магический дождь
Светлого жемчуга с луннозолотых членов и тучных волос,
Пусть будут такими ее рассветы, света драгоценные листья,
Так свою удачу пусть людям бросает.
Пламенем лучистого счастья она была рождена,
И, несомненно, то пламя освещенной сделает землю:
Рок, несомненно, ее прохождение увидит и не скажет ни слова!
Но слишком часто здесь беззаботная Мать оставляет
Свой выбор в завистливых руках у Судьбы:
Арфа Бога стихает в молчании, ее зов к блаженству
Обескуражено замирает среди несчастливых звуков земли;
Струны Экстаза-сирены здесь не кричат
Или же быстро в человеческом сердце смолкают.
Песен горя мы имели достаточно: приглашенные когда-то,
Ее безгорестные и довольные дни приносят небо сюда.
Или всегда огонь величие души должен пробовать?
По мостовой ужасной Богов,
Покрытый бронею любови, веры и священной радости,
Путешественник к дому Вечного
Когда-то мог, неизраненный, пройти смертную жизнь".
Но Парад не ответил; молча сидел,
Зная слов тщету и что Рок — господин.
Он глядел в невидимое видящим оком,
Затем, обращаясь к невежеству смертного,
Словно тот, кто не знает, вопрошая, он крикнул:
"Для какой высокой миссии бежали ее колеса спешащие?
Откуда пришла она с этой славою в сердце
И с Парадизом, в ее глазах ставшим зримым?
Какого нежданного встретила Бога, чей лик верховный?" –
Затем к королю: "Красная наблюдала ашока
Ее, идущую вперед, сейчас видит ее возвращение.
Поднявшись в воздух рассвета пылающего,
Как яркая птица, от своей одинокой ветки уставшая,
Искать своего господина, поскольку к ней на земле
Он еще не пришел, эта сладость пустилась вперед,
Прокладывая путь ударами своих быстрых крыльев.
Далеким зовом ведомый ее стремительный неясный полет
Пронзал летние утра и страны в солнечном свете.
Счастливый отдых ее обремененные ресницы хранят,
И эти очаровательные стражи-губы все еще держат сокровище.
Дева, что пришла, став совершенною благодаря радости,
Открой имя, твоим сердцем стремительным узнанное,
Кого, царственнейшего, ты предпочла средь людей?"
И Савитри ответила спокойным голосом тихим,
Словно стоя пред глазами Судьбы:
