Менее яркого, чем блеск ее мыслей и грез,
Она спешила, быстро правящая, с быстрым сердцем, но еще видела
В неподвижной ясности мира внутреннего зрения,
Сквозь благоухающий холодом полумрак леса роскошный,
Как по тенистой тропинке меж стволами неровными
К тихой поляне идет Сатьяван.
Неф деревьев заключил в арку отшельника хижину,
Ее счастья глубокое убежище новое,
Ее души дом и храм, что лучше небес.
Это ныне останется с ней, ее сердца постоянная сцена.
Конец третьей песни
Конец книги пятой
В пределы безмолвные, смертного план ограничивающие,
Пересекая широкую протяженность светлого мира[39],
Нарада, небесный мудрец, из Парадиза
Пришел распевая сквозь широкий и сверкающий воздух.
Привлеченный золотом летней земли,
Что лежала под ним как пылающий шар,
На столе Богов поворачиваемый,
Кружась, словно раскрученный незримой рукой,
Чтобы ловить маленького солнца блеск и тепло;
Он сошел со счастливых тропинок бессмертных
В мир труда, горя, надежды и поиска,
В эти палаты качелей жизни и смерти.
Сквозь неосязаемую границу пространства души
Он прошел из Разума в материальные вещи
Среди изобретений Себя несознательного
И работ слепой сомнамбулической Силы.
Под ним, вращаясь, горели солнц мириады:
Он ощущал рябь эфирного моря;
Первозданный Воздух нес первую радость касания;
Свое могучее дыхание тайный Дух продолжал,
Растягивая этот огромный мир и сжимая,
В своем грозном кружении сквозь Пустоту;
Тайная мощь Огня созидательного
Свою тройную силу строить и формировать обнаруживала,
Ткущий танец своих бесконечно малых волн-вспышек,
Своих неясных частиц земную форму и массу,
Магический фундамент и образец мира,
Свое сияние, светом звезд вспыхивающее;
Он чувствовал сок жизни, сок смерти;
В густое причастие твердой Материи
И в тусклое единство форм погружаясь,
Он с молчаливым Духом разделял идентичность.
Космическое Существо он в своей задаче заметил,
Его глаза измеряли пространства, глубины оценивали,
Его внутренний взор — движения души,
Он видел труд вечный Богов
И смотрел на жизнь людей и зверей.
Перемена сейчас ощутилась в певца настроении,
Восторг и пафос его голос двигали;
Он не пел больше о никогда неубывающем Свете,
О единстве и чистом вечном блаженстве,
О бессмертном сердце Любви он больше не пел,
Его песнь была гимном Судьбы и Неведения.
Он пел имя Вишну и о рождении,
О страсти и радости мира мистического,
О том, как были сделаны звезды и как жизнь началась,
И безмолвные регионы шевелились с пульсом Души.
Он пел о Несознании и его самости тайной,
Чья всемогущая сила не ведает, что она делает,
Все формируя без мысли, без воли, без чувства,
Чья не ошибается слепая мистерия оккультная,
И о тьме, стремящаяся к вечному Свету,
И Любви, что размышляет внутри смутной пучины
И ждет ответа человеческого сердца,
И смерти, что к бессмертию взбирается.
Он пел об Истине, что кричит из слепых глубин Ночи,
О Материнской Мудрости, скрытой у Природы в груди,
Об Идее, что сквозь ее молчание трудится,
И о чуде ее трансформирующих рук,
О жизни, что дремлет в камне и солнце,
О подсознательном Разуме в неразумной жизни,
О Сознании, что просыпается в животных и людях.
Он пел о славе и чуде, которым родится еще предстоит,
О Божестве, отбрасывающем наконец свой покров,
О телах, божественными сделанными, и жизни, ставшей блаженством,
О бессмертной сладости, сжимающей бессмертную силу,
О сердце, ощущающем сердце, о мысли, глядящей прямо на мысль,
О восторге, когда барьеры все рушатся,
О трансфигурации и об экстазе.
И когда он пел, демоны плакали в радости,
Предвидя конец своей долгой ужасной задачи
И поражение, на которое они надеются тщетно,
И радость освобождения от своего самоизбранного рока,
И возвращение в Одного, из которого вышли.
Он, кто завоевал место среди Бессмертных,
Сошел вниз к людям на землю Человеком божественным.
Как стрела молнии, слава спускалась,
Приближаясь, пока восторженные глаза мудреца
Не выглянули из светлого облака и странно не вырисовался
Его лик, античной радости прекрасная маска,
Появляющийся в свете, спускавшемся там, где вставал
Навстречу ветрам дворец короля Ашвапати
В Мадре, в деликатном распустившемся камне.
Там мудрый король, полный дум, его принимал.
На его половине, создание прекрасное, страстное, мудрое,
Устремленное, как жертвенный пламень
К небу сквозь сияющий воздух с земли,
Королева, мать Савитри земная.
Там, на час, не заполненный земною осадой,
Они отвлеклись от повседневных забот и сидели,
Настроившись на высокий ритмичный голос,
Пока в своей размеренной песне небесный провидец
Рассказывал о труде людей, о том, для чего боги
Стараются на земле, о радости, что бьется
Позади чуда, и о мистерии страдания.
Он пел им о лотосе-сердце любви,
Полном тысяч светлых почек истины,
Что, трепещущее, спит, завуалированное вещей очевидностью.
Оно дрожит в каждом касании и проснуться старается,
И однажды оно услышит голос блаженный
И в саду Супруга оно расцветет,
Когда она будет поймана господином, ее обнаружившем.
Мощно вздрагивающее кольцо экстаза
Медленно вилось сквозь глубокое сердце вселенной.
