А он стоит, не в силах защитить и спасти?
Фатальное семя было посеяно в фальстарте жизни,
Коли зло родилось в двойне с добром на земной почве.
И первой болезнь появляется разума,
Его боль мышления, его цели жизни искания.
Он искривил в формах зла и добра
Простодушную искренность действий животных;
Он свернул с тропинки прямой, богами тела проложенной,
Ведомый зигзагом неопределенного курса
Жизни, что бродит в поисках цели
В бледном звездном свете с небес мысли;
Неуверенную идею он направляет, волю колеблющуюся.
Потеряна была инстинкта идентичность надежная
Со стрелоподобным острием глубочайшего зрения,
Нарушен уверенный шаг простой прогулки Природы
И свобода, и правда в растущей душе.
Из некой безвозрастной невинности, мира[41],
Привилегии душ, еще рождению не выданных,
Сброшенная в страдание на эту суровую, опасную землю
Наша жизнь рождена в боли и крике.
Хотя земная природа приветствует дыхание неба,
Воодушевляющее Материю волею жить,
Тысячи зол уязвляют часы смертного
И уносят прочь жизни радость естественную;
Наше тело орудием создано ловким,
Но для всех его частей, так ловко спланированных,
Хитро задумано с мастерством демона
Наследство его неизбежное
Смертельной опасности и его особенной боли,
Его уплата налога Судьбы и Времени,
Его способ страдать и умирать.
Таков выкуп за положение наше высокое,
Знак и печать человечества.
Болезней компания страшная
Пришла с ордером на жилье в доме-теле людей,
Поставщики смерти и мучители жизни.
В зловредных впадинах мира,
В его подсознательные пещерах-проходах
Лежа в засаде, ожидают их часа, чтоб прыгнуть,
Осажденный город жизни окружая опасностью:
Пропущенные в цитадель человеческих дней,
Они его силу подтачивают, калечат или убивают внезапно.
Внутри нас летальные кормятся силы;
Из собственных врагов мы делаем наших гостей:
Из своих ям, как звери, они ползут и грызут
Струны лиры музыканта божественного,
Пока протертая и истонченная музыка не умрет
Или с треском не лопнет в последней трагической ноте.
Все, что мы есть — это форт осажденный:
Все, чем мы пытаемся быть, как греза, меняется
В сне неведения Материи сером.
Разум страдает, изувеченный дисгармонией мира
И неприглядностью человеческих дел.
Клад неразумно растрачен или по дешевке продан без пользы
На базаре незрячей судьбы,
Дар бесконечной ценности от богов Времени
Брошен не на месте или в мире беззаботном утерян,
Жизнь — это промахнувшееся чудо, кривое искусство;
Искатель в темном месте неясном,
Плохо вооруженный боец, встречающий удары ужасные,
Несовершенный работник, получивший не по силам задачу,
Невежественный судья проблем, Неведением созданных,
Его полет к небу достигает закрытых ворот, нет ключей к которым,
Его гордые вспышки гаснут в трясине.
На дарах Природы человеку проклятие лежит:
Все пути охвачены противоположностями собственными,
Ошибка — нашей смертной мысли товарищ,
И фальшь в глубокой груди правды таится,
Грех отравляет своими цветами яркими радости
Или красный шрам оставляет, через душу идущий;
Добродетель же есть серое рабство и цель.
На каждом шагу для нас затаилась ловушка.
Чуждый резону и свету духа
Наших действий источник во тьме зарождается;
В невежестве и незнании лежат наши корни.
Бедствий реестр растущий –
Вот счет прошлого и Судьбы книга будущего:
Века громоздят людские преступления и глупости
Поверх бесчисленных толп зол Природы;
Словно каменного груза мира недостаточно было,
Урожай бед упрямо засеивается
Своею рукою в пашне богов
И пожинается трагический, обильно возросший,
Со старых злодейств, похороненных забывчивым Временем.
Он идет за своим собственным выбором в западню Ада,
Это смертное создание — сам себе худший враг.
Его наука — ремесло гибели;
Он грабит землю в ущерб его роду;
Он убивает счастье свое и благо других.
Ничего не выносит из уроков истории, Времени;
Так же, как прежде, на заре юности Времени,
Когда земное невежество бежало по столбовым дорогам Судьбы,
Старые формы зла к душе мира цепляются:
Война превращает в ничто сладкое, улыбающееся спокойствие жизни,
Битвы, грабеж, руины, резня –
До сих пор воюющих племен человека свирепые игры;
В дурацкий час разрушают, что веками построено,
Его безумная ненависть и буйный гнев ставят низко
Красоту и величие, его гением сделанные,
И могучий итог работы народа.
Все, чего от достиг, он тащит к пропасти.
Свое величие превращает в эпос падения и рока;
Его малость довольно ползет через убогость и грязь,
Он призывает на свою голову возмездие неба
И в невзгодах барахтается, что созданы им же.
Соавтор трагедии космоса,
Его воля со смертью в сговоре, с судьбою и временем.
Его появление на земле загадочной краткое
Все повторяется, но не несет результата высокого
Этому скитальцу сквозь круговерть эпох Бога,
Что запирают его жизнь в обширной своей долговечности.
Его души широкие поиски и надежды, всегда возвращающиеся,
Продолжают бесполезную орбиту их курса,
В тщетном повторе трудов затерявшихся
Сквозь колею жизней, быстро забытых.
Все — лишь эпизод в бессмысленной повести.
К чему это все и здесь зачем мы?
Если в некое бытие вечного блаженства
Суждено нашему духу вернуться
Или в некую неподвижную, имперсональную высь покоя бескрайнего,
