Шепот соблазняет человеческое сердце на зло,
Она запечатывает глаза мудрости, внимание души,
Она — здесь источник страдания,
Она землю привязывает к боли и бедствию.
Это все победить должен тот, кто хочет мир[45] Бога принести вниз.
Этот скрытый враг живет в груди человеческой,
Человек одолеть его должен, иначе упустит свой более высокий удел.
Это — внутренняя война, которой нельзя избежать.
"Трудна спасителя мира задача тяжелая;
Мир сам его противником станет,
Те, кого он хочет спасти, — антагонисты его:
Этот мир влюблен в неведение собственное,
Его тьма отворачивается от света спасительного,
Он платит за корону крестом.
Труд избавителя — великолепия струйка в долгой ночи;
Он видит долгий марш Времени, немногое завоеванное;
Немногие спасены, остальные бьются и падают:
Солнце ушло, на землю тень Ночи ложится.
Да, есть дороги счастливые, к солнцу Бога близкие;
Но мало тех, кто идет по залитой солнцем тропе;
Лишь чистые душою гулять могут в свете.
Выход показан, способ побега нелегкого
Из страдания, из тьмы и оков;
Но как спасет мир горстка бежавших?
Под ярмом людская масса влачится.
Побег, как бы ни был высок, жизнь не спасает,
Жизнь, оставленную на падшей земле позади.
Побег не может поднять расу покинутую
Или принести ей победу и царство Бога.
Более великая должна прийти сила, обширнее свет.
Хотя Свет растет на земле и Ночь отступает,
Но пока зло не убито в своем собственном доме
И несознательную основу мира Свет не заполнил,
И не погибла враждебная Сила,
До тех пор он должен трудиться, его труд сделан наполовину.
Еще может прийти несокрушимый, покрытый бронею;
Его воля движущийся час неподвижно встречает;
Дуновения мира не могут склонить победителя голову;
Спокойна и уверена его поступь в Ночи растущей;
Цель удаляется, он не убыстряет свой шаг,
Он не поворачивается на голоса высокие ночи.
Он не просит поддержки у низших богов;
Его глаза остановлены на незыблемой цели.
Другой свернет прочь или выберет путь более легкий;
Он же путь высокий и трудный хранит,
Который один подняться к пикам Вечного может;
Невыразимые планы уже его поступь оставила;
Своими инструментами он сделал небо и землю,
Но их ограничения спадают с него;
Он превосходит закон их и как свои средства использует.
Он поймал руки жизни, он владеет собственным сердцем.
Притворства Природы его взор не обманут,
От далекого конца Истины его взгляд неотрывен;
Глухое сопротивление Судьбы не может сломить его волю.
В ужасных проходах, на фатальных тропинках
Душа неуязвима его, неубиваемо сердце,
Он живет, среди Сил земли оппозиции,
Засад Природы и атак мира.
Рост его духа превосходит боль и блаженство,
Он противостоит злу и добру с глазами спокойными и ровными.
Он тоже должен схватиться с загадочным Сфинксом
И в его долгую неясность нырнуть.
В глубины Несознания он ворвался,
Что себя вуалируют даже от зрения собственного:
Он увидел спящую форму Бога в мирах тех магических.
Он наблюдал немого Бога, формирующего основу Материи,
Выдумывающего грезы своего неведающего сна,
И наблюдал бессознательную Силу, что строит звезды.
Он изучил труды Несознания и его закон,
Его бессвязные мысли и негибкие действия,
Его рискованные расточительства идеи и импульса,
Его механических частых повторений хаос,
Его призывы случайные, его шепоты, фальшиво истинные,
Сбивающих с пути проводников души внемлющей.
Все вещи в ухо Несознания входят, но ничего не продолжается;
Все встает из молчания, все уходит назад в его тишину.
Его дремота — фундамент вселенной,
Его смутное пробуждение заставляет мир выглядеть тщетным.
Возникшее из Ничто и к Ничто поворачивающееся
Его темное и могучее неведение было стартом земли;
Оно было пустою рудою, из которой все было сделано;
В его глубину может рухнуть творение.
Его противостояние мешает маршу души,
Оно — мать неведения нашего.
Он должен звать свет в пучины Несознания темные,
Еще никогда Истина не могла победить Материи сон
И вся земля заглянуть в глаза Бога.
Все неясные вещи его знание должно осветить,
Все упрямые вещи должна разрешить его сила:
До другого берега моря фальши он должен добраться,
Он должен ступить во тьму мира, чтобы принести туда свет.
Под его глазами сердце зла должно обнажиться,
Чью космическую темную неизбежность должен он изучить,
Ее право и ее ужасные корни в почве Природы.
Он должен узнать мысль, что демоническим действием движет,
И объяснить заблуждающуюся гордость Титана
И фальшь, таящуюся в искривленных грезах земли:
Он должен вступить в вечность Ночи
И тьму Бога узнать, как его Солнце он знает.
Для этого он должен идти вниз, в преисподню,
Для этого, он должен вторгнуться в Пространства печальные.
Нерушимый, безграничный и мудрый,
Путешествовать он должен по Аду, чтобы спасти мир.
В вечном Свете тогда он окажется,
На границе встречи всех миров;
Там, на краю шагов вершинных Природы,
Тайный Закон каждой вещи исполнен,
Все противоречия исцеляют свое разногласие долгое.
Там встречаются и обнимаются противоположности вечные,
Там боль становится бурной, огненной радостью;
Зло опять поворачивается к своему добру первозданному
И печаль лежит на груди у Блаженства:
Оно склонилось, слезами счастья рыдая;
