Демиурги вселенной работают;
Могучими ударами своих родичей они формируют; их сыновья
Отмечены их огромными печатями пламени.
Хотя формирующее ужасное касание бога
Для смертных нервов — нестерпимая мука,
Огненный дух внутри копит силу
И в каждой титанической боли чувствует радость.
Кто хочет спастись, живет спокойно и бедно;
Тот, кто хочет спасти расу, должен разделить ее боль:
Он это узнает, кто подчинится этому грандиозному импульсу.
Великий, что пришел спасти этот страдающий мир,
От тени Времени и от Закона избавить,
Должен идти под ярмом горя и боли;
Они пойманы Колесом, которое надеялись сломать,
На своих плечах они должны нести бремя судьбы человека.
Богатства небес приносят они, цена — их страдания,
Либо за дар знания они своими жизнями платят.
Сын Бога, рожденный как Сын человека,
Испил горькую чашу, признал долг Божества,
Признал долг Вечного падшему роду,
Его волю, привязанную к смерти и борющейся жизни,
Что тщетно стремится к отдыху и нескончаемому миру[42].
Сейчас долг уплачен, зарубка изначальная стерта.
Вечный в человеческой форме страдает,
Он подписал завещание спасения собственной кровью:
Своего бессмертного мира[43] Он открыл двери.
Божество компенсирует созданий требования,
Создатель терпит закон боли и смерти;
Возмездие поразило воплощенного Бога.
Его любовь устлала путь смертного к Небу:
Он дал ее его жизни и свету, чтоб сбалансировать здесь
Темный счет неведения смертного.
Ужасное мистическое жертвоприношение кончено,
Предложенное за мир[44] телом Бога замученным;
Гефсиман и Калвари — его участь,
Он несет крест, на котором душа человека распята;
Его сопровождают проклятия толпы;
Оскорбление и глумление — признание его правоты;
Два вора, убитые с ним, дразнили его могучую смерть.
Он ступил с кровоточащим лбом на путь Спасителя.
Тот, кто нашел тождество свое с Богом,
Платит за широкий свет его души смертью тела.
Его знание торжествует его смертью бессмертно.
Разрублен, четвертован на эшафоте, когда падает,
Его терзаемый голос провозглашает: "Я, я есть Бог".
"Да, все есть Бог", — звенит обратно бессмертный зов Неба.
Семя Божества спит в смертных сердцах,
Цветок Божества растет на мировом дереве:
Все обнаружат Бога в себе и в вещах.
Но когда Бога посланник помочь миру приходит
И повести душу земли к более высоким вещам,
Он тоже нести ярмо должен, он пришел несвободным;
Он тоже должен терпеть боль, которую он исцелит:
Свободный, не страдающий от земного удела,
Как он вылечит зло, которое не ощущал никогда?
Своим покоем он скрывает агонию мира;
Но хотя для внешнего зрения не видно ни знака
И мир дан нашим истерзанным человеческим сердцам,
Здесь идет битва и здесь платят незримую цену;
Огонь, борьба, сражение внутри.
Он несет страдающий мир в груди своей собственной;
Грехи мира на его мыслях висят, горе мира — его:
Земли древний груз на его душе лежит тяжко;
Ночь и ее силы его медленные шаги осаждают,
Враждебную хватку Титана он терпит;
Его марш — битва, паломничество.
Зло жизни бьет, он мировой болью терзаем:
Миллионы ран зияют в его тайном сердце.
Он путешествует бессонно сквозь бесконечную ночь;
Антагонистические силы ему путь переходят;
Осада и бой — его внутренняя жизнь.
Даже большая цена может быть, ужаснее боль:
Его широкая идентичность и всеукрываюшая любовь
В его глубины внесут муку космическую,
Горе всех живых существ явится
И в его двери ударит, и в его доме поселится;
Ужасный канат из симпатий может связать
Все страдание в одном его горе и сделать
Всю агонию всех миров его собственной.
Он встречает древнюю враждебную Силу,
Он исхлестан бичом, что рвет сердце мира изношенное;
Плач столетий его глаза навещает:
Он несет заскорузлую от крови рубаху Кентавра,
Яд мира испятнал его горло.
На рыночной площади капитала Материи,
Посреди торгов той штуки, что зовут жизнью,
Он привязан к столбу негасимого Пламени,
Он горит на незримом краю первозданном,
Чтобы Материя могла превратиться в вещество духа:
Он в своем собственном жертвоприношении — жертва.
Привязанное к смертности земли Бессмертие,
Появляясь и исчезая на путях Времени,
Творит миг Бога ударами вечности.
Он умирает, чтобы мир заново мог родиться и жить.
Даже если он избегает жестоких огней,
Даже если затопляющим морем мир не ворвется,
Лишь тяжелою жертвой высокое небо заслуживается:
Он должен принять бой, встретить боль, тот, кто победит Ад.
Темная, скрытая враждебность живет
В человека глубинах, в сердце Времени спрятанная,
Требующая права изменить и испортить труд Бога.
Тайный враг затаился в шествии мира;
Он оставляет метку на мысли, действии, речи:
Он ставит штамп пятна и дефекта на все сотворенные вещи;
Пока он не убит, мир запрещен на земле.
Нет врага зримого там, но невидимые
Нас осаждают вокруг неуловимые силы,
Касания из чужих царств, мыслей не наших
Нас застигают и принуждают сердца заблуждающиеся;
Наши жизни пойманы в неясные сети.
В древности была рождена враждебная Сила:
Оккупант жизни смертного,
Она прячет от него прямую дорогу бессмертия.
Сила пришла, чтобы скрыть вечный Свет,
Сила, что вечной воле противится,
Спутывает послания непогрешимого Слова,
Искривляет контуры плана космического:
