Его взгляд наполнен экстазом задумчивым.
Тогда здесь Закон Страдания кончится.
Земля будет сделана домом света Небес,
Провидец небеснорожденный в груди человека поселится;
Суперсознательные лучи коснутся человеческих глаз
И мир сознания-истины придет вниз на землю,
Лучом Духа наполняя Материю,
Пробуждая ее молчание к мыслям бессмертным,
Пробуждая немое сердце к Слову живому.
Эта смертная жизнь станет блаженства Вечного домом,
Само тело вкусит бессмертие.
Тогда спасителя мира задача будет исполнена.
"До той поры жизнь должна нести свое семя смерти
И будет плач горя слышен в медленной Ночи.
О смертный, терпи закон страдания этого великого мира,
На своем тяжком пути сквозь страдающий мир
Обопрись своею душою на силу Небес,
Повернись к Правде высокой, стремись к миру, к любви.
Маленькое блаженство тебе отпущено свыше,
Касание божества — на твоих человеческих днях.
Совершай свой ежедневный путь пилигрима,
Ибо сквозь малые радости и малые горести ты идешь к Богу.
Не спеши к Божеству по опасной дороге,
Безымянной Силе не открывай свои двери,
Не поднимайся к Божеству по дороге Титана.
Против Закона тот свою волю лишь ставит,
Поперек пути Закона он бросает свою гордость могущества.
К небесам поднимается по штормовой лестнице,
Стремясь жить близко у бессмертного солнца.
Гигантской мощью он бьется, чтобы силою вырвать
У Природы и жизни право бессмертных;
Он берет штурмом и небо, и мир, и судьбу.
К высокому трону Творца Мира он не идет,
Он не ждет руки Бога протянутой,
Которая подняла бы его из его смертности.
Все он хочет своим собственным сделать, ничего не оставляет свободным,
Растягивая свою маленькую самость, чтоб обхватить вечность.
Преграждая открытые дороги богов, он делает
Своим личным имуществом земной воздух и свет;
Монополист энергии мира,
Он господствует над жизнями обычных людей.
Свою боль и чужую он своими делает средствами:
На страдании и смерти строит свой трон.
В спешке и скрежете его актов могущества,
В буйстве и избытке славы и срама,
Размерами насилия и ненависти,
Трепетом мира под его пятой
Он противопоставляет себя спокойствию Вечного
И ощущает в себе величие бога:
Сила — его представление о небесном себе.
Сердце Титана — это море огня и силы;
Он ликует в смерти существ, в руинах, в крушении,
Он кормит свою силу чужой и собственной болью;
В пафосе мира и страсти он находит восторг,
Его гордость, его могущество призывают боль и борьбу.
Он гордится страданием плоти,
И прикрывает стигматы именем Стоика.
Его непроницательные, слепые глаза на солнце таращатся,
Зрение ищущего, удаляясь из его сердца,
Больше не может найти света вечности;
Он запредельное видит как души пустоту бесполезную
И воспринимает свою ночь бесконечностью темной.
Его природа увеличивает пустоту нереальности
И видит в Ничто реальность единственную:
Штамп одной фигуры своей на весь мир он желает поставить,
Слух мира мучает своим единственным именем.
Его мгновения — центр всей широкой вселенной.
Он видит свою маленькую самость истинным Богом.
Его маленькое "я" поглотило весь мир,
Его эго во вселенную тянется.
Его разум, в Ничто первозданном удар,
Свои мысли шифрует на доске грифельной свободного от часов Времени.
Он строит на отсутствии могучем души
Огромную философию Ничто.
В нем Нирвана живет, говорит, действует,
Невозможно создавая вселенную.
Вечный ноль — его самость бесформенная,
Его дух — абсолют, пустой и безличный.
Не делай этого шага, о растущая душа человека;
Не бросай свою самость в эту ночь Бога,
Страдающая душа — это не ключ к вечности,
Не искупление горем требования небесного к жизни.
О смертный, терпи, но не проси удара,
Слишком скоро горе и мука отыщут тебя.
Слишком велик этот риск для твоей воли;
Лишь в границах может сила людей быть в безопасности;
Бесконечность же — это цель твоего духа;
Его блаженство — позади лица мира, слезами залитого.
В тебе есть сила, которой не знаешь ты;
Ты — это заточенной искры сосуд.
Она ищет освобождения от обертки Времени,
И пока ты ее внутри запираешь, печатью является боль:
Блаженство есть венец Божества, вечность, свобода,
Не отягощенные принадлежащей жизни слепой мистерией боли:
Боль — это подпись Неведения,
Признающего тайного бога, жизнью отвергнутого:
Пока жизнь его не найдет, боль никогда не закончиться.
Спокойствие — победа себя, преодолевающая рок.
Терпи; ты найдешь, наконец, свою дорогу к блаженству.
Блаженство — это тайное вещество всего, что живет,
Даже горе и боль — это наряды мирового восторга,
Он прячется позади твоего горя и крика.
Ибо твоя сила — лишь часть, не вся сила Бога,
Ибо обремененное твоей маленькой самостью
Твое сознание божественным быть забывает,
Когда оно в смутной полутени плоти гуляет
И не может выносить огромное касание мира,
Ты кричишь и говоришь, что там — боль.
Равнодушие, боль, радость — маска тройная,
Дорожный наряд Танцора восторженного,
От тебя тело блаженства Бога скрывающий.
Твоего духа сила тебя единой сделает с Богом,
Экстазом твоя агония сменится,
Безразличие углубится в покой бесконечности,
И на пиках Абсолюта засмеется обнаженная радость.
"О смертный, что жалуется на смерть и судьбу,
Некого винить во вреде, который призвал на себя сам;
