В укрепленных башнях или охраняемых приятных прогулках,
На расстоянии еще более близком, чем ее мысли,
Тело близко к телу, душа близко к душе,
Двигаясь словно общим дыханием и волей,
Они были связаны в едином вращении их дней
Вместе любви атмосферой невидимой,
Неразлучные, как небо с землею.
Так, какое-то время она шла по Тропе Золотой;
Это было солнце перед Ночью бездонной.
Однажды, когда она сидела в глубоком счастливом раздумье,
Еще дрожа от крепких объятий возлюбленного,
И делала свою радость мостом между землею и небом,
Под ее сердцем зазияла внезапно пучина.
Широкий и безымянный страх толкнул ее нервы,
Как дикий зверь тащит свою полуубитую жертву;
Казалось, у него нет берлоги, из которой он прыгнул:
Он был не ее, его причина незримая скрыта.
Затем, нахлынув, пришел его обширный и ужасный Источник.
Бесформенный Страх с бесформенными бесконечными крыльями,
Наполнявший вселенную своим опасным дыханием,
Тьма более густая, чем принести может Ночь,
Окутала небо и овладела землею.
Катящейся волной немой смерти пришел он,
Огибая кругом далекие края трясущегося шара земного,
Стирая небо своим шагом огромным,
Он желал вычеркнуть задушенный и замученный воздух
И кончить сказку радости жизни.
Он, казалось, само ее существо запрещает,
Отменяя все, чем ее природа жила,
Он старался стереть ее тело и душу,
Какого-то полувидимого Незримого хватка,
Океан суверенной мощи и ужаса,
Персона и черная бесконечность.
Он, казалось, кричал ей без слов и без мысли
Послание своей черной вечности
И своих безмолвий значение жуткое:
Из какой-то угрюмой, чудовищной шири восставший,
Из пучинной глубины горя и страха,
Выдуманный какой-то слепой невзирающей самостью,
Сознание существа без его радости,
Лишенное мысли, не способное к блаженству,
Что жизнь ощущало пустой и не находило нигде душу,
Голос, обращенный к немой муке сердца,
Сообщал полностью смысл несказанных слов;
В своих собственных глубинах она мысль непроизнесенную слышала,
Что делала нереальным мир и весь смысл жизни:
"Кто ты, что требуешь венца рождения отдельного,
Иллюзии твоей души реальности,
И персонального божества на земном шаре невежественном
В несовершенного человека теле животном?
Не надейся быть в мире боли счастливой,
Не мечтай, слушая несказанное Слово
И ослепленная невыразимым Лучом,
Превзойдя безмолвного Суперсознания царство,
Дать Непостижимому тело
Или для санкции восторгу твоего сердца
Обременить блаженством безмолвного молчаливого Всевышнего,
Оскверняя его нагую святость бесформенную,
Или в свою палату звать Божество
И сидеть с Богом, человеческую радость вкушая.
Я создал все, все я пожираю;
Я есть Смерть и жизни темная, ужасная Мать,
Я — Кали, нагая и черная, в мире,
Я — Майя, и вселенная есть мой обман.
Я человеческое счастье своим опустошаю дыханием
И убиваю волю жить, радость быть,
Чтобы все могло пройти назад, в небытие,
И лишь один остаюсь, абсолютный и вечный.
Ибо лишь пустой Вечный может быть истинен,
Все остальное — это вспышка и тень в стекле светлом Разума,
Разум — пустое зеркало, в котором Неведение видит
Великолепную фигуру своей собственной фальшивой самости
И как великолепный и прочный мир видит грезы.
О душа, изобретатель мыслей и надежд человека,
Ты сама — изобретение потока мгновений,
Центр иллюзии или тонкая точка вершины,
Себя узнай, наконец, и существование тщетное кончи".
Тень отрицающего Абсолюта,
Нетерпимая Тьма путешествовала, вздымаясь, проходя мимо,
И слабел в ней тот грозный Голос.
Позади он оставил ее внутренний мир пустыней лежащей,
Бесплодная тишина на ее сердце нависла,
Ее царства восторга там не было больше;
Лишь ее душа оставалась, опустевшая сцена,
Вечной Воли ожидая неведомой.
Затем с высот более великий Голос пришел вниз,
Слово, что коснулось сердца и нашло душу,
Голос Света после голоса Ночи:
Крик Пучины вызвал Неба ответ,
Мощь шторма, преследуемая могуществом Солнца:
"О Душа, не обнажай своего царства врагу,
Согласись свою царскую привилегию блаженства спрятать,
Пусть Судьба и Время свои пути обнаружат
И в твои ворота громовым стуком ударят.
Спрячь, пока можешь, свое сокровище отдельной себя
За твоих глубин светлым валом,
Пока более обширной империи она частью не станет.
Однако не для себя одной Сам завоеван:
Не довольствуйся одним завоеванным царством;
Приключение — сделать все целым миром твоим,
Прорваться в более великие царства поверни свою силу.
Не бойся быть ничем, ибо ты можешь быть всем;
Согласись на пустоту Всевышнего,
Ибо все в тебе может достичь своего абсолюта.
Маленьким человеком на земле быть согласись,
Препятствующим божественности твоей новорожденной,
Ибо человек свою высшую самость найти может в Боге.
Если для себя одного ты пришел,
Бессмертный дух, в мир смертного,
Найти свое светлое царство во тьме Бога,
Одну сияющую звезду, в Несознания царстве,
Одну дверь в Неведении, открытую свету,
Какая вообще нужда была тебе приходить?
Ты пришел вниз, в борющийся мир,
Помочь страдающей и слепой смертной расе
Открыть к Свету глаза, что не могли видеть,
Блаженство вниз принести в сердце горя,
Сделать твою жизнь мостом меж землею и небом;
Если ты трудящуюся тяжко вселенную хочешь спасти,
