Собираюсь заставить себя подняться, когда в комнату без стука входит Вергилий. На нем чистая рубашка и штаны из шкафа Маллори. Черные волосы гладко зачесаны назад и убраны в хвост. Над бровью тонкий, едва заметный шрам после удаленной настройки. Он садится на край кровати и кладет мне руку на лоб.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Вергилий. Он холоден и сдержан. А то, как смотрит на меня, подтверждает мои худшие опасения. Он видел метку.
– Это ты переодел меня? – спрашиваю я. Голос хрипит и срывается. Пальцы становится ледяными. Рука Вергилия, все еще лежащая на лбу, кажется камнем.
– Да. У тебя было сильное кровотечение. Нужно было обработать рану и перевязать, – говорит Вергилий и смотрит на меня. – Ты ничего не хочешь мне сказать?
– Спасибо, что помог мне, – облизывая разбитые губы, говорю я. Хотя прекрасно понимаю, что он имеет в виду. Во взгляде Вергилия вспыхивает ярость. Даже на щеках выступает румянец. Он рывком сдирает с меня оделяло, обнажая ноги. Волна, которая проходит по кровати, отзывается у меня в голове дикой болью. С губ срывается стон, и я сжимаю пальцами виски. Но Вергилий не обращает на это внимания. Он слишком зол, чтобы жалеть меня. Швыряет одеяло на пол и одним движением задирает край моей рубашки, где пульсирует метка.
– Как ты объяснишь мне это? – с тихой яростью, спрашивает Вергилий. Его пальцы касаются метки, и мне кажется, что она загорается огнем. Отталкиваю от себя Вергилия и с трудом сдерживаю слезы, которые подступают к глазам. – Какого черта ты лгала мне, Дана? Зачем притворялась? Хотела по-тихому увести ключи и сбежать? Отвечай!
– Нет, нет… Все было не так! – дрожа, говорю я. – Я не лгала тебе. Я не знала, что я проводник! Начала понимать, только когда увидела такую же метку у тебя.
– Врешь! Нельзя жить и не знать о таком!
– Нет! Это правда, я ничего об этом не знала! – тоже кричу я, потому что хочу, чтобы он наконец меня услышал.
– Теперь мне понятны все эти твои вопросы про проводников! У тебя одной в семье такая метка? – сурово спрашивает Вергилий. – Отвечай! Ну!
– Нет, у моих родителей и сестры, – хрипло произношу я, глядя в темные глаза, в которых танцует безумие. Мне становится страшно, что он сейчас ударит меня. А я не в том состоянии, чтобы драться с ним.
– У тебя оба родителя – проводники – и никто ничего о вас не знал! Ты врешь, вот как пить дать, врешь! – глухо кричит Вергилий.
– Нет!
– Лгунья! – орет Вергилий, и мне кажется, что от этого звука сейчас обрушится потолок.
– А ты что, знаешь всех, чтобы быть уверенным в этом? – вставая с кровати, говорю я. Меня шатает. Чтобы не упасть, хватаюсь за спинку стула.
– Сотню людей не так сложно помнить! И тебя в этой сотне никогда не было! А для нашей организации это невозможно! – подойдя ко мне вплотную, говорит Вергилий.
– Ну, значит, ты не так хорошо знаешь возможности своей организации! А быть может, в ней есть свои тайны! Я сказала тебе правду! И мне больше нечего добавить к этому, – уверенно произношу я и даже вскидываю подбородок, чтобы добавить правдивости.
– Если мы вернемся, я должен буду поговорить с твоим отцом. Как ты понимаешь, я не могу оставить твою ситуацию без внимания и обязан сообщить руководству, – холодно произносит Вергилий. – Я не смогу отпустить тебя.
– И что будет потом?
– Скорее всего, вас накажут. В твоей семье не было странностей? Может быть, родители часто уезжали или скрывались от кого-то?
– Мы всегда жили на одном месте, – отвечаю я, желая откопать в памяти важные детали своей принадлежности к проводникам. – Мама работала в больнице, а папа следователем… И они не любили путешествовать.
– Ты знаешь своих бабушек и дедушек?
– Нет, они погибли еще до моего рождения.
– Со стороны обоих родителей?
– Да. У папы они попали автокатастрофу, а мама не знает своих, она росла в приюте.
– Интересно, интересно… – барабаня пальцами по стеклу, задумчиво произносит Вергилий. – Маллори удалось открыть портал только потому, что возле входа с другой стороны была ты. Иначе бы у него ничего не вышло. А это может значить только одно – твой код активирован. А ты состоишь в организации.
– Но я ничего об этом не знаю…– растерянно говорю я.
– Я тебе не верю, Дана. Ни одному твоему слову, – говорит Вергилий и уходит. Без сил опускаюсь на кровать. К горлу подкатывает тошнота. Что мне теперь делать? Как выпутываться из этой ситуации? Вергилий не простит мне того, что я скрыла от него, кто я. Вдруг это помешает мне вернуться домой? Я должна что-то придумать. А если… Если брюнет будет угрожать безопасности моей семьи, мне придется его убить. Но это позже. Без него мне не выбраться отсюда. А потом… Я подумаю об этом, перед тем как вернусь домой.
