К тому же руки у меня ловкие, начерталка прекрасно развивает глазомер, а походная жизнь учит владеть инструментом. Конечно, все это было в прошлой жизни. Зато в этом мире Фаи с детства училась рукоделию, и гибкость пальцев никуда не делась после того, как отражения поменялись местами.
Я так увлеклась, что не заметила, как Эрвин перестал мечтать вслух, наклонился надо мной и вдруг произнес:
— Левое полукружье чуть большего диаметра, и отверстие в верхней части амулета должно быть немного смещено вправо. Да, вот так… у вас очень точная рука, леди. А теперь закройте глаза и представьте, что от ваших пальцев к этому узору прорастают вены и оживляют ее вашей кровью.
Я послушно закрыла глаза, представила… Хм. Как была неживая резная деревяшка в руках, так и осталась. Магии у меня ни крошки. Вроде жаль немного, но не слишком. Пожала плечами и открыла глаза.
И сразу резко выдохнула — такое выражение лица было у гнома. Словно он виноват в том, что у меня вся родня вымерла, не меньше. Чего это? А! Клятва… огонь-в-крови.
— Простите, — хрипло выдавил Эрвин, отодвигаясь чуть поспешнее, чем этого требовала вежливость.
— Да ладно вам, несс Маубенрой, — я встряхнула волосами и улыбнулась ему как ни в чем не бывало. — Перестаньте уже себя казнить. Я ни о чем не жалею, ясно вам? И вы тут ровно ни при чем.
— Вы очень великодушны, но…
— Никаких «но». Я прекрасно себя чувствую такой, какая есть, и не собираюсь жалеть об ушедшем, — я решительно встала и потянулась, обернулась к порозовевшему закатному небу. Надо как-то отвлечь Эрвина от этого неуместного чувства вины…
— Вы удивительная женщина, леди Фаина, — Маубенрой покачал головой, потом взял в руки кусок деревяшки, который я изрезала точно по образцу, и погладил узор пальцами. — И все равно жаль. Был бы очень хороший артефакт, вы интуитивно нанесли почти идеальную схему течения потоков. Вот если… — он вдруг замер, а потом сделал то, что не получилось у меня. На пару мгновений закрыл глаза и сжал недоделанный амулет между ладонями.
Слабое свечение вокруг его рук заметила даже я, а потом Маубенрой потрясенно выдохнул и уронил на тростниковый пол полноценный артефакт-отпугиватель.
Вырезанные линии мягко светились, выделяясь на фоне темного дерева. А зудевшие у самого берега насекомые, устроившие пир на полусгнившем гигантском финике, так и брызнули в разные стороны.
— Ух ты! — восхитилась я. — Здорово как!
— Здорово, — машинально согласился Эрвин и снова как-то притух. — Это означает, что до того, как вы принесли клятву, ваши способности в разы превосходили средний уровень, и…
— Ну хватит вам, — я отобрала у него амулет и нахально повесила его себе на шею. Буду теперь мухасмертью без всякой травы. — Сколько раз вам повторить: это был мой выбор, мое решение, и я не хочу, чтобы вы его обесценивали, понятно? И вообще, хватит кукситься. Пойдемте лучше купаться.
— Купаться? — в очередной раз поразился Эрвин. — Вместе? Сейчас?!
Он все никак не мог привыкнуть к тому, что цивилизация с ее жёсткими правилами этикета осталась далеко, а на выдриных плотах все устроено очень просто. И мое предложение застало его врасплох.
Всё-таки как же его отвлечь от переживаний за мой огонь-в-крови? Вот же упёрся… Что неожиданное я могу сделать прямо сейчас? Разве что подойти к краю плота, провоцирующе-хитрым взглядом посмотреть на мужчину через плечо и сказать примерно следующее: «Испугаетесь, что на этот раз я вас… спасу?» Уверена, на провокацию он поддастся, слишком в этом плане… неискушённый. А дальше, например, можно протянуть гному руку, ну вроде как предлагая поддержать меня, как положено джентльмену, пока я с приступочки чинно спущусь в воду. А когда он поведётся — резко дёрну на себя, одновременно делая подсечку. И мы с громким плеском оба полетим в воду.
И можно будет снова обняться. Мне вспомнился наш поцелуй…
Стоп.
Куда-то не туда меня мысли заводят. Отвлечь-то я отвлеку, кто бы спорил, но дальше… Себе можно признаться откровенно: Эрвин, отбросивший оковы светских жёстких правил, живой Эрвин мне очень-очень нравится. Я бы с удовольствием окунулась в головокружительный «ауриканский» роман, но ведь ушлый гном рассчитывает жениться на мне. И я чувствую, что мужчина мне искренне симпатизирует, по взглядам, по мимике видно, что я ему тоже нравлюсь. А значит, заигрывать с Эрвином будет просто нечестно, потому что отказываться от свободы я не собираюсь.
Нет, семья, дети у меня будут. А ещё, я уже твёрдо решила: у меня будет брачный контракт, в котором совершенно чётко и недвусмысленно будут зафиксированы мои права и равенство с мужем.
Эрвин же не просто несс, а наследник лорда Маубенроя, и будущая леди Маубенрой неизбежно должна подчиняться правилам, по которым живут стальные короли. Стало быть, смотрим правде в глаза: брачный контракт, приемлемый для меня, никогда не будет таковым для несса Маубенроя, и, наоборот, я никогда не смогу принять оковы светских условностей, которые идут в комплекте с Эрвином. То есть могла бы… но год-два я вытерплю, а потом взвою. Не смогу.
