Я успевал только Марину завезти домой и снова прыгнуть за руль, оставив Камиля присматривать за ней. Не в том я был состоянии, чтобы встречаться сейчас, но другого времени может не быть. Я не брал оружие. Уверен, что Стерегов тоже. И не только потому, что меня теперь непросто убить, просто ни у одного из нас не было цели убить другого.
Когда я подъехал к сверкающему фасаду отеля, убедился в своих умозаключениях. Никакая охрана меня не встретила, никакой президентский люкс, набитый головорезами, меня тоже не ждал. Михаил сам открыл двери в обычный просторный номер и пригласил войти.
– Виски, сигары… – указал мне на стол.
Внезапное чувство, что я бы скорее выпил с ним, чем с ведьмаком, дернуло вверх уголки губ. Михаил был расслаблен, насколько позволяла ситуация. Я опустился в кресло напротив него и не отказал себе в прямом взгляде. Он выдержал спокойно, даже не стал разбавлять концентрацию немого вопроса в воздухе – не тянулся за сигаретой, не трогал бокал.
– Я не имею отношение к последней краже.
– Знаю, – медленно кивнул я.
– Тогда зачем ты здесь? – спросил он насмешливо.
– Чтобы убедиться.
– Убедился?
Он только теперь он потянулся к сигаре.
– Да.
– Что, ведьмак тебя накрутил?
Стерегов выдохнул облако густого ароматного дыма.
– Ты вряд ли убедишь других.
– Даже не буду пытаться.
Судя по его поведению, у него уже что-то было просчитано. Но это не точно.
– Ты умереть, что ли, собрался?
– Ну тебе-то какая разница? – И в ход пошел виски. – Ах да, спать спокойнее станешь?
– Не льсти себе.
– Я стараюсь.
– Я нашел картину Марины, – пошел я ва-банк. – Одну из тех, в которой ты переправил препарат за границу. В Бельгии.
Я посчитал, что там вести такие исследования для него безопасней. Да, Довлатыч говорил про одну перехваченную картину, но мало ли как Стерегов путал следы? И я, видимо, не просчитался.
Он изогнул брови в деланном удивлении, но то, что он сдержал эмоции, стало уж очень заметным. Хороший знак.
– Мало ли кто и где их перекупал, – пожал он плечами, попадаясь на мою «уточку».
– Мало не мало, но на первого владельца выйти не проблема. Через час мне должны отзвониться, – и я красноречиво глянул на часы. – Миш, я все-таки в розыске работаю…
– Врешь как дышишь, волчара, – оскалился он, откидываясь на спинку кресла. При этом мы оба понимали, что он каждым жестом сдает мне себя с потрохами. – Откуда у тебя те самые картины могли бы взяться?
– Марине удалось сфотографировать несколько. – И я протянул ему мобильный с открытой папкой фотографий.
Стерегов глянул на фото, потом поднял на меня напряженный взгляд. И я понял – попал в точку.
– И?
Он поднес к губам сигару, я уверен, раздумывая, как похоронить меня в этом же номере по-быстрому.
Но никак. Уж прости, Миша.
– Ты мне скажи.
Видимо, уверенный в своей изворотливости, он не сильно заморочился в заметании следов за бугром. Или слишком хорошо думал о моих профессиональных способностях. А еще он и правда считал Марину хорошей художницей.
– У Марины дар. Она по-особенному видит, по-своему переносит на холст, – начал он, пронзительно глядя на меня. Значит, не смог зарыть ее талант в землю. Я был прав. – Но ты ее угробишь… Вместе с даром. Уже думаешь об этом…
Пришла моя очередь открыть ему все свои эмоции на этот счет. Бил по больному.
– Скажи мне, Тахир, ты правда будешь… – Стерегов цыкнул, делая вид, что подобрать слова помягче ему нелегко, – …работать на ведьмаков и их систему до последнего вздоха? Сдашь меня? – Я молчал, напряженно щурясь на дым. – Не решил еще. Хотя… Все ты решил. Ты тут просто пробуешь меня на прочность. – Он помолчал некоторое время и усмехнулся, покачав головой. – И блефуешь шикарно. В моих интересах выписать тебя из врагов.
– Мне не нужны твои инъекции, – подтвердил я. – Смысла мне сажать тебя уже нет. А вот последний препарат хотелось бы найти.
– Хочешь, чтобы я сотрудничал?
– Пожалуй. Ты же знаешь, кто таскает тебе препараты из университета.
– Нет.
Мне показалось, что я ослышался. И что мы с ним снова скатились к началу, когда сначала лучше схватиться за пушку, а уже потом продолжать беседу. Но Стерегов смотрел на меня открыто.
– Как нет? – напряженно переспросил я.
– Первый препарат мне передали в картине. Было весело разгадывать ее загадку, но я отыскал в ней тайник. У меня ушло время на поиски того, кто может помочь с разработкой лекарства. Кого-то даже пришлось убить… – И он снова затянулся. – Я ничего не терял. Ученый-биолог – оборотень, который на меня работает – за границей. Не в Бельгии. Друг друга мы поняли быстро, в частности он осознал, что шутить со мной не стоит. За ним следят мои сотрудники. Но вот уже год он бьется над готовыми формулами и что-то пытается из нее сообразить.
– Передача в картине для тебя была только одна?
– Еще три. Все они сейчас у меня в разработке. Быть может, что-то и выйдет.
И он уставился на меня спокойно. Потому что понимал: я его не выдам. Звериная солидарность – общий враг объединяет. Да, я решил, что буду стоять на стороне закона когда-то… Но те, кто проводили опыты над нашими детьми, к закону никакого отношения уже не имели.
