Я отвернулся и опустился на колени перед портретом, лихорадочно складывая факты. Это Катя таскала Стерегову препараты. Иначе Довлатыч не стоял бы тут. Она любила Стерегова когда-то, судя по всему. Только когда он вырвался из тюрьмы, погибли оба ее родителя. А дальше можно было фантазировать бесконечно. Что я должен был понять? Где препарат?
Вряд ли.
Украденный препарат тут ни при чем. Артур не может говорить о Кате, потому что она в беде. На препарат плевать. Значит, он хочет спасти ее.
Как?
Я снова всмотрелся в картину.
Катя и Стерегов.
Стерегов видел Катю в больнице. Не узнал? Не может быть. Значит, она что-то сделала, чтобы не узнал. Запахи она вообще мастерски с себя стирает. А если бы он ее узнал?
Два фитилька на картине – двое горящих чувствами друг к другу.
Предположим, Стерегов узнает, что Катя – это его Катя, которую он любил. Что он сделает?
Откуда мне знать, что между ними было? А если они расстались? Тогда бы Катя не играла с ним маскарад. А не играла бы – они не смогли бы так спокойно быть рядом все это время и ничем не выдать своего знакомства. Нет, Катя от него пряталась.
А значит, Михаил ее не отпустит.
Это спасет Катю?
Я обернулся к Довлатычу, чтобы упереться в его полный напряжения взгляд.
Спасет. Я не знаю от чего. Но это уже и не важно. Главное – Артур знает точно. А мне не все равно, что станет с этой рыжей самоотверженной дурочкой.
Я медленно поднял мобильный в руках, включил камеру и сделал фото картины. Беглый взгляд на ведьмака ничего не дал – он отвернулся к окну. Хотя… Это значило, что я все делал правильно. Еще несколько секунд ушло на то, чтобы отправить фото Стерегову и набрать его номер.
– Тахир, – хмуро отозвался тот.
– Я тут в комнате одной докторши, которая строила тебя в палате у Марины. Помнишь ее?
– Помню, – нетерпеливо отозвался он после короткой паузы.
– Описать ее можешь?
– Это сейчас так важно?
– А ты думаешь, я просто соскучился по тебе?! – рявкнул я. – Внешность, Миша!
– Ты же ее видел, – процедил он.
– Есть подозрение, что нам показывали разное. Не томи.
Он гневно засопел в трубку:
– Маленькая, толстая, прыщавая, за сорок, – принялся цедить послушно. – И п
Я прикрыл глаза, глядя на профиль веда, победно кривившего углы губ.
– Она не так выглядела, – хрипло выдохнул я в трубку. – На самом деле она молодая, красивая, рыжая ведьма. Догадываешься, кто она такая и почему голову тебе морочила в прямом смысле? Файл глянь, что я переслал.
Повисла тишина. Мы с Артуром поглядывали друг на друга, и тот еле заметно кивал. Когда на том конце послышался напряженный выдох, я приготовился слушать. Но Стерегов вдруг отчеканил глухо:
– Понятия не имею. – Но только собрался обещать ему, что приеду и лично натыкаю мордой в отгадку, вдруг добавил: – Надеюсь, у тебя все? Потому что я, как оказалось, очень сильно спешу…
Я взял паузу на несколько допустимых секунд, прежде чем подтвердить:
– Все.
В трубке раздались гудки, а Довлатыч вдруг медленно осел на колени и схватился за грудь. Я подхватил его и попытался уложить на пол, но он отмахнулся:
– Все хорошо, – тяжело дышал он, широко улыбаясь. – Ты молодец. Все теперь будет хорошо…
Что хорошего, я понятия не имел. Но мне очень хотелось запихать веда в багажник, привезти домой и запереть в сарае до заветного времени, когда он сможет мне все объяснить…
Когда я проснулась вечером, Тахира рядом не оказалось. Походив по дому, я поняла, что его нет вообще.
Зато был Камиль во дворе. Он жег сухую листву, периодически орудуя граблями и собирая новый ворох. Стало тревожно, обидно и одиноко. Но я выдохнула и пошла искать хоть какой-то признак заботы от своего мужчины. Ну не мог же он просто исчезнуть!
Послание действительно нашлось на столике в гостиной. Он написал его на белой коробке нового мобильного, который купил мне сегодня.
«Я ненадолго, отдыхай».
Я медленно вздохнула, соображая, что с этим делать. Ну неужели непонятно, что я буду переживать? Как он мог додуматься написать мне вот это? Думал, начну ему звонить? Нет, аппарат настроен, и номер Тахира уже выучен наизусть… Но я отложила коробку и, покусав задумчиво губы, отправилась на улицу.
Похолодало.
– Камиль, чай будете? – крикнула мужчине.
– Буду, – обернулся он, улыбаясь.
Все здесь было вкусно: чай, терпкий запах осеннего леса и горького дыма, сандвичи из воздушного свежего хлеба… Но сегодня я осознала, что жить мне хочется в городе. Здесь слишком тихо и спокойно. Ну, если забыть, что мой мужчина отправился снова с кем-то воевать, не иначе. Но я знала, что он вернется. Иначе бы не уехал.
– А вы давно знаете Тахира?
– Лет восемь.
Мы сидели с Камилем на ступеньках и глядели на костер. Тот умиротворяюще хрустел сухими черенками листьев, поплевывая невесомыми искорками в воздух. Нет, все же еще не сильно холодно, прогуляться мне пойдет на пользу…
– А я целый месяц, – вздохнула я.
– Жизнь у всех с разной скоростью идет. Моя вот десять лет почти стоит. Только лес перед глазами то зеленеет, то облетает. Тебе еще рано жить на такой скорости. Может, лет через пятьдесят…
Я усмехнулась. Да, хорошие планы.
