– А тут безопасно по лесу гулять?
– Да, вполне, – кивнул он. – Хочешь погулять?
– Нет, конечно. Но нужно…
– Тебя проводить, может? – глянул он на меня пытливо.
– Нет. Вас Тахир оставил присматривать тут за всем. А мне вот почему-то ничего не сказал. Найдет он меня?
– Найдет, конечно, – понимающе кивнул Камиль.
– А стемнеет скоро?
– Где-то через час… Одевайся теплее. Чаю возьми. Термос там – в шкафу над печкой.
– Спасибо.
Я утеплилась как следует – благо мы сегодня одели меня как на суровую загородную зиму в какой-нибудь Тюменской области. Закинула термос в рюкзак, взяла блокнот с карандашами и вышла за порог. Мне нужно было прочувствовать эту стихию: лес, тишина… Все это вызывало у меня неизменную тоску. А Тахиру нужно было понять, что считаться со мной необходимо. А то так и будет при любом важном случае испаряться под прикрытием трогательных надписей на холодильнике!
Вечерело. Но дуба не дам даже при желании. Камиль сказал, что метров через двести, если идти по кромке леса, я упрусь в речку, а там сразу откроется полянка и найдется лавочка под осиной. До нее я дошла не спеша. Речка оказалась темной и кроткой. Но такие сюжеты меня не вдохновляли. А вот контрасты в текстурах были интересными. Я уселась на скамейку и принялась набрасывать очертания красного осинового листа на темной земле.
Много всяких мыслей вплеталось в след простого карандаша. Я вспоминала детство, поздние годы в приюте, учебу в художественной школе… Одиночество и ощущение постоянной угрозы пропитали холст моей жизни до Тахира. Я так привыкла постоянно бежать и отбивать у нее хоть какие-то возможности… Но сейчас все изменилось. Может, стоит замереть хоть ненадолго? Дать шанс этой жизни? Не рваться куда-то действовать, а затаиться и дать передышку?
Привыкнуть…
И тишина уже не казалась такой пронзительной. Она защищала. Обещала столько всего, что мне обязательно будет, где брать вдохновение.
Когда совсем стемнело, я поджала ноги на лавочке, устроилась поудобнее и налила чаю. Чем дольше я здесь сидела в тишине, тем больше чувствовала себя дома. Интересно, Камиль скажет Тахиру, куда я…
Вдруг темная тень метнулась бесшумно откуда-то сбоку. Да такая большая, что на какой-то миг перекрыла вид на половину неба. И все стихло. Я даже испугаться не успела.
– Гр-р-р-твою мать… – послышалось глухое откуда-то из темноты. – Это я!
– Ну и где тебя носит? – прохрипела я, пытаясь не задохнуться от волны ужаса, поставившего волосы дыбом.
– Мар-р-р-ина, – угрожающе зарычал Тахир.
Но меня парализовало от запоздалого испуга. Адреналин шарахнул по ногам, и я вскочила со скамейки.
– Что Марина?! – гневно топнула. – Ты с чего взял, что можешь продолжать самоубиваться где-то, оправдываясь записками?! Думаешь, я дура совсем?! Не пойму, куда ты вдруг свинтил?!.
Он недовольно сопел в темноте, подозрительно растягивая вдохи. Или там объем легких был такой, что так быстро не вдохнуть?
– …Тахир? – нахмурилась я. – Я тебя не вижу…
– Повер-р-рь – к лучшему! – злился он.
– Почему? – осторожно шагнула я на голос. – Вылезай.
– Мар-рина, – ворчал он недовольно. – Ты за-а-р-чем ушла?! Меня на-р-р-казать?
Я выставила руку вперед и… запустила пальцы в густую шерсть:
– Какой большой…
В макушку ткнулся горячий выдох, и я начала беззастенчиво ощупывать то, что оказалось в руках. Мало кому когда-либо придется вот так физически пощупать свой страх в темноте и подергать его за уши. Я вся дрожала от напряжения, отказываясь осознавать, что эта зверюга мне ничего не сделает. И что он – отец моего ребенка вообще-то.
Только тут меня осторожно заключили в большие объятья:
– Напугар-р-ла, коза…
Он тяжело вздохнул и поднял меня на руки. Сердце ухнуло в груди, когда земля ушла из-под ног.
– Какой ты страшный, Тахир, – прошептала я, чувствуя, будто сама ночь меня обняла. – Это правда ты?
– Пр-р-р-авда. – Он вынес меня к лавочке. – Хор-р-р-чешь – зажмур-р-р-р-ься.
– Нет, не хочу, – мотнула я упрямо головой. – Поставишь меня? Только… говори, ладно?
Он напряженно вздохнул и медленно опустил меня рядом с лавочкой:
– Я бы-р-р-л у Стер-регова. Он тебе что-то пер-редал для мастер-р-ской. Скар-р-р-зал р-рисовать.
И он медленно отстранился, позволяя мне его наконец рассмотреть.
– А ты даже ничего так, – просипела я, пялясь на здоровенного зверя перед собой. Черный, стоявший на задних лапах волчище так знакомо и пристально на меня смотрел, что я, наконец, вздохнула полной грудью. И выдала глупое: – Пушистый…
Тахир фыркнул.
– Замер-р-зла? – поинтересовался вкрадчиво.
Становилось понятно, что разговаривать ему ну очень неудобно. Странное впечатление. Эмоции читались на его морде легко, хоть она и была волчьей. Он присел передо мной, и я принялась ощупывать его морду, чтобы быстрее притерпеться к его внешнему виду.
– А ты всегда таким был? – шептала я.
Но голос все равно дрожал.
– Не совсем-р-р…
– Это Катина инъекция так действует?
Теперь он просто недовольно зарычал.
Мой мужчина – оборотень…
Черт, как же доходчиво вышло…
Я прерывисто вздохнула:
– Ладно. Домой идем?
