— Гордей, подойди, пожалуйста. Можешь достать вон ту крайнюю папку? — ткнула она куда-то в бок пухленьким наманикюренным пальчиком. Послушно достал нужную папку с личным делом студента, собираясь передать сотруднице, но она только брезгливо отшатнулась. — Ой, нет. Я к нему не притронусь. И тебе не советую. Там документ случайно в выгребную яму попал. Будь моя воля, выкинули бы, но там паспорт. Нельзя.
— А зачем новому декану потребовались эти дела? — решил воспользоваться моментом и задать интересовавший меня вопрос.
— Ой, да кто же его знает? Нам не докладывают, — отмахнулась гномиха, усаживаясь за своё рабочее место. — Сказали собрать дела всех, кто за последние три месяца в академию переводился, вот мы и собрали. Дальше не наше дело. У нас своей работы по горло.
И в качестве демонстрации сильной занятости гномиха щелчком пальцев телепортировала с соседнего стола кружку с ароматным чаем и тарелку с печеньками. Что ей мешало провернуть такой же магический трюк с последней папкой для меня осталось загадкой.
Дабы не отвлекать от важных дел сильно занятых сотрудников, поспешил покинуть учебный отдел. Но, прежде чем направиться в кабинет к декану, свернул в ту же самую неприметную нишу, за которой буквально полчаса назад целовался с Алекс. Похоже, скоро это будет одно из моих самых любимых мест в Академии.
Открыл верхнюю папку и чуть не выронил её из рук. Это было личное дело студента Алекса Берга. Сверху лежал изрядно потрёпанный жизнью паспорт, весь в коричневых разводах и со следом ботинка на нём. Принюхался. Пахнет кофе. Кажется, я начал догадываться, зачем Алекс потребовалось портить документ. Внимательнее присмотрелся к страничке с именем и датой рождения и заметил, что данные немного изменили. Если бы не особое драконье зрение, вряд ли разглядел бы это под пятнами.
— Так вот почему она попросила месяц подождать, — догадался я, когда смог рассмотреть, какая дата была вписана в документ изначально. — У Алекс день рождения через месяц. Значит, что-то должно случиться до или во время него.
Пролистав личные дела остальных студентов, заметил, что все они действительно переводились в течение последних трёх месяцев, как и сказала сотрудница с лиловыми волосами. На всякий случай, достал смартфон и сфотографировал дела ребят, а папку с документами Алекс спрятал в потайной карман сумки.
Что забыл дракон посреди семестра в Академии и почему он интересуется студентами не своего факультета?
Возможно, он и есть тот, от кого прячется Алекс?
И ещё, мог ли он знать моего отца?
С этими мыслями миновал пустующую приёмную и постучал в дверь кабинета декана.
В это же время. Департамент тайного сыска
В кабинете главы Департамента тайного сыска было многолюдно. Сам разжалованный глава Вельс Фиш стоял с закованными в антимагические наручники толстенькими холёными ручонками. Рядом с ним непонимающе хлопал глазками, периодически спрашивая, что происходит и зачем он тут, молодой маг Патрик Зифиш, чертами лица, а именно выпученными, словно у рыбы, бесцветными глазками и толстыми губёшками отчётливо смахивающий на бывшего главу Департамента.
За спинами горе-родственников в полной боевой амуниции стояли восемь боевых магов, что должны были сопроводить их для отбывания наказания в приграничные земли Первого мира.
После того как с лёгкой руки известного на всю Столицу юриста Ольги Шварц вскрылись многочисленные нарушения и превышения должностных полномочий со стороны Вельса Фиша и его внебрачного сына, повсеместно инициировались усиленные проверки. Чиновничьи зады с насиженных годами мест полетели просто с фантастической скоростью. Бывшего главу Департамента не спас даже брак с любимой племянницей придворного архимага. Оскорблённая наличием многочисленных бастардов, миссис Фиш не только развелась в рекордные сроки, но поспособствовала тому, чтоб неверного бывшего муженька сослали как можно дальше с её глаз.
Как и любому преступнику, ранее работавшему с секретной информацией, Парику Зифишу стёрли память обо всём периоде учёбы и службы. После такого вмешательства сознание мага могло долго адаптироваться к новой реальности, из которой вычёркивался значительный кусок его жизни. Со стороны это выглядело, словно сознание маленького ребёнка поместили в тело взрослого. Бывшего главу Департамента тайного сыска ждала та же участь, что и его бастарда. Но, так как доказать многочисленные преступления Вельса Фиша было куда сложнее, память ему временно сохранили, до полного завершения расследования.
