– Ложись-ка ты вздремнуть, – сказала я сестренке. Та уснула почти мгновенно, а я продолжала смотреть на нее. Как же я могла подвергнуть ее такой опасности? Я тихо встала, подошла к двери и окинула взглядом поле, надеясь увидеть Джимми, но тщетно. У меня не было никакого плана, лишь необходимость убраться подальше от фермы. Это не имело никакого значения, пока с нами был Джимми, но теперь меня охватил тошнотворный страх. Может, лучше просто сдаться полиции, и дело с концом? Но эта мысль пугала меня еще больше. Я легла рядом с Олив и прижалась к ней, чтобы было теплее. Что, если Джимми не придет? Как я справлюсь без него? Внезапно мне стало очень одиноко. Хотелось к маме с папой, и мне нужен был Джимми. Но я была уверена в одном: если мы доберемся до Бермондси, то будем в безопасности, потому что в Бермондси своих в обиду не дают.
Я лежала и слушала тихое шуршание, доносившееся с той стороны, где лежало сено. Наверное, мыши или, не дай бог, крысы. Но, пожалуй, они точно так же имели право находиться здесь, как и мы сами. Я не рассчитывала, что смогу заснуть, но, как ни странно, именно это и произошло. Я провалилась в глубокий сон и проснулась только утром.
В первую очередь я осмотрелась в поисках Джимми, уверенная, что он пришел ночью. Я заглянула во все стойла, но они пустовали. Я вышла на улицу. Светило солнце, но меня трясло от холода. Я обошла сарай кругом и окинула взглядом окружавшее его поле, но Джимми нигде не было. Я не понимала, что происходит. Он обещал прийти, почему же его нет? Может, мы пришли не в тот сарай? Может, где-нибудь на соседнем поле стоит второй такой же и именно там нас ждет Джимми? Или, может, он не захотел оставлять Марту? Но это означало бы, что корова для него важнее, чем мы с Олив. Однако в глубине души я была уверена, что Джимми не бросил бы нас ради коровы, даже если она очень больна. Нет, что-то помешало ему уйти, и я боялась даже представить, что именно. Я услышала, как Олив зовет меня, и вернулась в сарай.
– Джимми пришел? – спросила она, протирая заспанные глаза.
Я покачала головой.
– Что же мы будем делать?
– Понятия не имею, Олив.
– Вот это мы влипли, сестренка!
– Следи за языком, – не задумываясь поправила я.
Она встала и осмотрелась, заглянула за перегородку, подняла глаза на перекладины на потолке и покрутилась на месте.
– Что ты делаешь? – не поняла я.
– Ищу священника, Нелл.
– Дядю Дилана?
– Его самого.
– Но его ведь здесь нет!
– Вот именно, – ухмыльнулась она. – Так зачем мне следить за языком?
Итак, мы сидели в заброшенном сарае, у нас заканчивалась еда, мы понятия не имели, что делать дальше, но все равно расхохотались, надрывая животики от смеха.
– Ах, Олив, – выдохнула я, вытирая слезы. – Что бы я без тебя делала?
– Да бог тебя знает, – усмехнулась сестренка.
Олив достала Тетеньку Тетю из наволочки и начала укачивать.
– Она могла там задохнуться, Нелл! Ты не задохнулась, Тетенька Тетя?
– Это же кукла, она не живая.
– Может, и нет, но для меня она как живая, – возразила Олив, приглаживая кукле волосы.
Я улыбнулась:
– Конечно, Олив. Прости.
– Я тебя прощаю, Нелл, потому что тебе не понять, как я люблю Тетеньку Тетю.
– Наверное, ты права, – вздохнула я.
– Она хочет пить, и я тоже.
Мне и самой хотелось пить. Я достала из наволочки две жестяные кружки, и мы пошли на улицу. Вчера так сильно лило, что я была уверена: где-нибудь да найдется вода. Прямо возле двери обнаружилась бочка. Мы зачерпнули воды, надеясь, что на дне нет ничего ужасного. Олив села на старую скамейку, а я сходила в сарай за хлебом и сыром. Хлеб немного зачерствел, но все же это была хоть какая-то еда. Мы устроились на солнышке и позавтракали.
– Думаю, лучше всего остаться здесь еще на день, а если к завтрашнему утру Джимми не появится, придется отправиться без него, – объявила я.
– Куда отправиться?
– Домой.
– На ферму?
– Ферма ведь не наш дом, верно? Да и не можем мы туда вернуться.
– И куда же мы отправимся?
– В Бермондси, Олив. Там мы будем в безопасности.
– Как думаешь, мама разозлится, когда узнает, что ты убила Альберта?
– Ну, она вряд ли будет в восторге.
– Но все равно это не самое худшее, что ты могла сделать.
– И что же хуже?
Олив задумалась, изо всех сил напрягая извилины, и наконец ответила:
– Что-то ничего не приходит в голову, Нелл, но я уверена, что есть что-нибудь похуже.
– Спасибо, Олив, ты меня очень утешила.
– Пожалуйста, – улыбнулась она.
Весь день мы провели, обследуя сарай. Брезент, сваленный в углу, оказался сухим, так что мы перетащили его в стойло и расстелили, а сверху насыпали соломы.
– Так будет удобнее спать, – решила я.
– Я считаю, у нас отлично вышло! – объявила Олив, укладываясь на эту импровизированную кровать, чтобы проверить, насколько на ней удобно.
– Что вышло?
– Сбежать!
– Ты так думаешь?
– Да. У нас есть еда, есть вода и даже отличная мягкая постель. Не хватает только Джимми.
– Я уже не уверена, что Джимми придет, Олив.
– Ну тогда придется обойтись без него.
– Пожалуй, что так, – печально согласилась я.
