Мне вдруг захотелось выложить всю еду. По какой-то необъяснимой причине я не желала ничего брать у этой женщины. Но ведь я ничего о ней не знала, и, скорее всего, она была хорошим человеком. Может, я просто вообще разучилась доверять людям.
– Хотите зайти в дом? – предложила незнакомка.
– Да, с удовольствием, – тут же согласилась Олив и вприпрыжку побежала по тропинке ко входу. Но я не сдвинулась с места.
Женщина повернулась ко мне.
– Тут только я, – сказала она. – Вы в безопасности.
С чего она взяла, что мы ищем безопасное место? Олив о чем-то проболталась?
– Что ж, похоже, малышка уже все решила за вас обеих.
Наверное, я зря паниковала. Эта женщина была готова поделиться с нами едой. Я решила, что пока мне придется справиться со своим недоверием. Лондон далеко, и по пути нам придется полагаться на помощь чужих людей.
– Спасибо, – произнесла я наконец.
Олив ждала меня в дверях. Я взяла ее за руку, и мы вместе вошли в дом следом за женщиной. Внутри все выглядело очень мило, именно так, как и должно быть в таком очаровательном коттедже: белые стены, васильковые занавески с ромашками. У окна стоял диванчик, обитый такой же тканью. Солнечные лучи лились в окно, наполняя комнату светом и яркими красками, а на столе красовалась ваза с цветами.
– Садитесь, прошу вас, – сказала незнакомка, – а я вам принесу что-нибудь поесть.
Я положила наволочку на пол и устроилась за деревянным столом. Олив остановилась рядом со мной, настороженно осматриваясь. Я приобняла ее.
– Меня зовут Клода, – с улыбкой представилась женщина.
Я решила, что лучше не называть ей наши настоящие имена.
– Я Анджела, – ответила я, – а это моя сестра Эгги.
– Что? – удивилась Олив.
Я бросила на нее предупреждающий взгляд, и, к счастью, сестра меня поняла. Утешительно было знать, что дух Бермондси еще не до конца выветрился из нее и она умела вовремя заткнуться.
Хозяйка начала раскладывать еду по тарелкам: большая буханка хлеба с хрустящей корочкой, кусок сыра и тарелка спелых помидоров. Еще была тарелка с желтым сливочным маслом, которое выглядело просто чудесно, да и пахло так же. Я видела, что Олив не терпится накинуться на еду, но жестом велела ей подождать.
– Меня не дожидайтесь, я уже поела, – сообщила женщина, садясь рядом с нами.
Ничего лучше я в жизни не пробовала. Хлеб был мягкий и вкусный. Я щедро намазала его мягким сливочным маслом. Сыр буквально таял на языке, а томаты были свежими и сочными. Откуда у нее вся эта еда? Идет война, всем приходится экономить, разве нет? Правда, в доме священника нас тоже хорошо кормили, так что, наверное, за городом все несколько иначе. У меня было странное чувство, что эта женщина ждала нашего прихода, но я понимала, что это довольно глупая идея. Она не могла знать, что мы придем.
– Анджела, можно спросить, почему вы такие голодные? – начала Клода.
Прежде чем я успела остановить ее, Олив выпалила:
– Потому что мы в бегах.
– Звучит драматично.
– На самом деле нет, – быстро встряла я, бросив убийственный взгляд на Олив, которая тут же покраснела. – Мы были в эвакуации, но нам не понравилось там, куда мы попали. Так что мы возвращаемся домой.
– Домой?
– В Лондон, – сказала я.
– Тетенька, а можно мне, пожалуйста, воды? – попросила Олив.
– Может, лучше молока, Эгги?
– Да, пожалуйста.
Женщина наполнила стакан молоком.
– Держи. – Она поставила его перед Олив.
Та выпила все за один заход, да так быстро, что молоко потекло по подбородку, и широко улыбнулась. Над ее губами остались белые «усы».
– Боже, да ты просто умираешь от жажды! Будешь еще? – спросила Клода, которая прямо-таки нависала над ней.
– Ей хватит одного, спасибо, – возразила я.
– Молоко будет ей полезно, Анджела.
– Ее может стошнить, – настаивала я.
– О, это нам совсем не нужно, – сказала женщина, не удостоив меня даже взглядом.
– Вы же не сдадите нас копам? – спросила у нее Олив.
– Конечно, нет, я не доносчица какая-нибудь, – подмигнула та.
Я подумала, что это очень странно, ведь большинство взрослых наверняка забеспокоились бы о нашей безопасности и сочли своим долгом сообщить о нас полиции.
– Обещаете? – не отставала Олив.
– Обещаю.
– Жизнью клянетесь, что никому-никому не расскажете?
Женщина смотрела на мою сестру так, словно не могла насмотреться, на меня же почти не обращала внимания.
– Жизнью клянусь, – улыбнулась она.
Казалось бы, эти заверения должны были меня успокоить, однако в голове все равно вертелась мысль о том, что здесь что-то не так.
– Ну, вы наелись?
Мы обе кивнули.
– Ничего вкуснее не пробовала, – заявила Олив, вытирая рот тыльной стороной руки.
Клода забрала наши пустые тарелки и отнесла в раковину.
– Тогда, может, останетесь на ночь? Отдохнете, прежде чем продолжить путь?
У Олив загорелись глаза. Мысль о том, чтобы как следует выспаться в хорошей кровати, была заманчивой, но меня терзали сомнения.
– Всего на одну ночь, – уговаривала женщина. – У меня есть две свободные комнаты, вы меня не стесните.
Я повернулась к Олив, которая умоляюще смотрела на меня.
– Ты хочешь остаться, Эгги?
– Да, Анджела, – ответила сестренка, с нажимом произнося это имя. – Я бы очень хотела остаться.
