Когда я снова проснулась, в окно били солнечные лучи, а снизу доносились какие-то звуки. Я поверить не могла, что мы вот так спокойно вошли в дом к сумасшедшей, – а в том, что Клода сумасшедшая, я уже не сомневалась. В Рэннли-Корте тоже были ненормальные, и мама всегда говорила, что их нужно жалеть, а не осуждать, но я понимала, что сейчас не время для жалости. Клода нас так не отпустит, в этом я была уверена. Ей было кое-что нужно, и это кое-что сейчас мирно спало у меня под боком. Я осторожно потрясла Олив за плечо, и она открыла глаза. Мы обнялись, и сестренка прижалась ко мне, а я поцеловала ее в макушку. Волосы у нее были довольно засаленные, и неудивительно: в последний раз мы как следует мылись еще в Гленгарите. Но сейчас у меня была другая задача – защитить ее. Нужно бежать отсюда. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Хотелось, чтобы меня обняла мама, чтобы она сказала, что все будет хорошо. Мне хотелось положить голову ей на плечо и вдохнуть ее запах – запах дома. Я поднесла руку к тому месту, где раньше висел медальон. Вот бы сейчас увидеть лица родителей! Я сглотнула ком в горле. Сейчас не время себя жалеть. Нужно быть сильной и найти выход.
Олив подняла на меня взгляд.
– Что же мы будем делать, Нелл? – прошептала она.
– Слушай меня. Вот как мы поступим, Олив: мы будем делать вид, что все в порядке. Ты справишься?
– Постараюсь.
– Просто постараться мало, солнышко. Если мы хотим сбежать отсюда, тебе придется проявить чудеса актерского мастерства.
– Что нужно делать?
– Нужно выглядеть довольной, как будто тебе здесь очень нравится. Она не должна заподозрить, что мы обнаружили запертую дверь. Понимаешь?
– Да.
– Скажи ей, что хочешь остаться еще на какое-то время.
– Но я не хочу.
– Я тоже. Мы и не станем, но она должна думать, что именно этого мы и хотим. Я пока не знаю, как нам удастся сбежать, но прошу тебя, держи Тетеньку Тетю при себе, потому что, если у нас появится шанс улизнуть, мы не станем возвращаться за наволочкой.
– Ладно.
Я повернула ручку двери и с облегчением обнаружила, что мы не заперты.
– Не забывай, Олив, надо выглядеть счастливой, – напомнила я.
Мы вместе спустились на первый этаж и вошли в кухню. Клода что-то готовила на плите.
– Доброе утро, сони, – поприветствовала она.
– Пахнет вкусно, – заметила я, заставив себя улыбнуться.
– Проголодались?
– Да, – ответила Олив, – ужасно проголодались!
– Ну и славно, – заулыбалась Клода. – Садитесь за стол.
В очаге горел огонь, и в комнате было тепло и уютно. Женщина что-то напевала себе под нос, словно какая-нибудь добрая тетушка, а не человек, заперший нас в комнате на ночь. И от этого она пугала меня еще больше.
– Можно нам задержаться еще ненадолго? – вдруг спросила Олив.
Клода обернулась к ней с широкой улыбкой:
– О, Эгги, я буду очень рада.
Я бросила на Олив одобрительный взгляд: она отлично справлялась.
– И можно я сегодня буду спать в отдельной комнате?
– Конечно, можно, милая, – ответила Клода, ставя на стол стопку оладушек и горшочек с золотистым медом. – А когда позавтракаете, мы можем пойти в сад и поиграть. Хотите?
– С удовольствием, – отозвалась Олив.
– Можно мне попить водички? – попросила я.
– Конечно, – сказала хозяйка и подошла к раковине, повернувшись к нам спиной.
– Прятки, – одними губами произнесла я, глядя на сестру.
Клода вернулась к столу и поставила передо мной стакан воды.
– Моя любимая игра – прятки, – объявила Олив.
– Вот и Кристина ее любила, – вздохнула женщина.
Я тут же посмотрела на сестру, взглядом показывая, чтобы она не задавала вопросов. Но я была уверена, что розовая спаленка наверху когда-то принадлежала девочке по имени Кристина и эта сумасшедшая женщина хотела, чтобы Олив заняла освободившееся место. Нет уж, дамочка, только через мой труп.
Мы принялись есть оладьи, поливая их медом. Он потек у Клоды по подбородку, и она хихикнула, а потом спросила:
– Вкуснятина, правда?
Я кивнула.
– Вкуснятина, – согласилась Олив.
Покончив с завтраком, мы вышли в сад. Стояла прекрасная погода: солнце грело, над полями и холмами дрожала дымка, у нас над головами кружила мошкара. Это был чудесный летний день – вот только для нас в нем не было ничего чудесного.
– Ну ладно, – сказала я. – Я буду водить, а вы прячьтесь. – Я зажмурилась и начала считать до ста. Для начала нужно было завоевать доверие Клоды, так что придется играть, пока она не убедится, что опасаться нечего. – Кто не спрятался, я не виновата! – прокричала я.
В кустах что-то зашуршало. Олив никогда не умела прятаться. Я заглянула туда и поймала ее за руку. Мы пошли вместе искать Клоду. Я подозревала, что за нами следят, что эта женщина хочет испытать нас, так что, подмигнув Олив, я произнесла:
– Ну что, Эгги, тебе нравится?
– О, я бы здесь насовсем осталась.
– Может быть, у нас получится, – ответила я. – Хочешь, я спрошу у Клоды?
– Да, пожалуйста.
Мы обошли весь сад, но так и не обнаружили хозяйку. Потом я вдруг услышала шум у себя за спиной. Клода пробежала через сад к месту водящего и дотронулась до стены.
