— А Роська и обрадовался! Боярич наш, говорит, избран быть орудием в деснице Божьей, радуйтесь, православные, сие — знак свыше для всех нас! Ну, не придурок, а? Вот, приперся недавно, теперь "лечит". Юлька приоткрыла дверь в лазарет, и оттуда донесся вдохновенный голос Роськи:
— …помозите нам, беспомощных заступницы. Гнев праведный, движимый на ны за беззакония наша, отвратите от нас вашим ходатайством у престола Судей Бога, Ему же вы предстоите на небеси, святые праведницы…
— Вот так и лечим! — Юлька захлопнула дверь. — Сейчас все здоровенькими выбегут, а нам с Мотей и заняться нечем станет.
— Не богохульствуй, Иулия! — наставительно изрек Аристарх. — От святой молитвы никому еще худа не было!
Ратнинский староста собрался было сказать еще что-то нравоучительное, но Бурей, отодвинув его ручищей, обратился к Юльке сам:
— Матушка твоя велела спросить: справляешься ли и не нужно ли чего из лекарств?
Мишка от изумления раскрыл рот — Бурей говорил с Юлькой ласково! Настолько, насколько, конечно, его глотка была способна производить звуки, свидетельствующие о добром расположении к собеседнику, а Юлька — язва и скандалистка — отозвалась голосом "послушной девочки":
— Благодарствую, дядька Серафим. Поклон матушке передай, скажи, что справляюсь и ничего не нужно, трудных больных нет.
— Угу… — прогудел Бурей. — Ваську-то выведи, сам глянуть хочу.
Юлька скрылась за дверью, и через краткое время на крылечке появилась Васса, подталкиваемая в спину лекаркой. Потупив взор, она тихонечко спустилась по ступенькам и, подняв глаза, испуганно ахнула, узрев прямо перед собой жуткую рожу Бурея. Шарахнулась в сторону, ударилась об Аристарха и отлетела прямо в руки Мишке.
— Г-р-р… — Бурей, хоть и привыкший к тому, как реагируют неподготовленные люди на его внешность, был явно раздосадован — в кои-то веки собрался доброе дело сделать, и одни неприятности. — А ну, не лапай девку! — рявкнул он на Мишку.
— Батюшка боярин! — вдруг заголосила тоненьким голосом Васса. — Не беглая я, не серчай, дозволь прислугой у Михайлы Фролыча остаться! Я ему по гроб жизни благодарна буду, верной рабой стану, дозволь остаться!
— Кхе! — Дед явно не ожидал такого поворота событий.
— Незачем! — вдруг вызверилась Юлька. — Нечего этой соплюшке…
— Кхе! Буреюшка, гляди, как все обернулось, а мы-то с тобой… Кхе!
— Гы-гы-гы! — оценил юмор ситуации Бурей. — А ты говорил… ох! — Бурей приложил ладонь к ушибленной голове. — А ты говорил, что девки за десяток верст не бегают!
— Но Михайлу-то видели! — внес долю здравомыслия в разговор Аристарх. — А скажи-ка, девонька, кто тебя надоумил самой сюда идти?
— Боярыня Листвяна… Ой! — Васька испуганно зажала себе обеими руками рот.
— Что?!! — Мишка и сам не заметил, как у него вырвалось это восклицание.
— Какая боярыня?!! — одновременно с Мишкой возопил дед.
Все, не сговариваясь, перевели взгляды с Васьки на свекольно покрасневшего Корнея.
— Ты… Ты чего несешь, дура!!! — Корней бешено выпучил глаза. — Да я тебя…
Он схватился за рукоять меча и грозно двинулся на Ваську, та пискнула и спряталась за Мишкиной спиной.
— Гы-гы-гы! — Бурей аж колыхался от смеха всей своей несуразной тушей. — Боярыня! Гы-гы-гы! Старый конь борозды не испортит!
— Хе-хе-хе! Седина в бороду — бес в ребро! — начал было вторить обозному старшине Аристарх, но, взглянув на Корнея, осекся.
Сотник, еще больше покраснев (хотя куда уж больше?), растерянно топтался на месте, не зная как себя вести — ну не рубить же, в самом деле, глупую девчонку?
Дед в глупом положении, над ним смеются, а сам он смущен и растерян — ничего подобного Мишка никогда не видел и даже не предполагал когда-нибудь увидеть. Обернувшись, он ухватил Ваську за ухо, вытащил ее из-за своей спины и, сам не замечая, что копирует тон и голос сотника, рявкнул:
— А ну, говори: от кого про боярыню слыхала?
— Ой, я не хотела… Михайла Фрол…
— Говори! — снова прикрикнул Мишка.
— От девок… на кухне…
— Что болтали?
— Что если мальчик будет…
— Ну! Дальше!
