Монолог у деда получился пространный, экспрессивный и образный — на уровне боцмана с фекального лихтера. Бурей только невнятно мычал и время от времени хватался за ушибленную голову. Роська, несмотря на всю свою набожность, шокирован не был, а прислушивался, кажется, с интересом, видимо, сравнивая ладейную и кавалерийскую школы ораторского искусства, а Аристарх млел, словно меломан на концерте органной музыки. Наконец дед не то иссяк, не то просто утомился. Выдав заключительный аккорд "цитатой из Мишки": "Козлодуй!!!" — он умолк и с чувством плюнул Бурею под ноги.
Аристарх издевательски растроганно вздохнул и умилился:
— Ну, до чего же душевно излагаешь, Корнеюшка. Златоуст ты наш, Боян!
— Сам ты Боян! — отлаялся дед, но уже без прежней страстности. — Роська, а ты чего вылупился? Пшел вон!
Роську словно ветром сдуло.
— Деда, а мы ведь тебя вовсе не из-за Васьки вызывали. Я же не знал, что я ее украл.
— Гы-гы-гы! — снова развеселился Бурей.
"Да что ж этого урода на хи-хи пробило-то? Алексей, что ли, так удачно ему по мозгам врезал?"
— Да знаю я! — Корней досадливо махнул рукой. — Доигрались, воспитатели, туды вас поперек. Пошли отсюда… в дом, что ли, расскажешь, как все было.
"Бери ложку, бери хлеб, собирайся на обед" — пропел над крепостью рожок Дударика.
— Чего это? — удивился Бурей.
— Обед… — объяснил Мишка. — Милости просим отведать нашего хлеба-соли.
— Обед — это хорошо! — Бурей почесал живот и задумчиво склонил голову, словно прислушиваясь к своему внутреннему состоянию. — В самый раз! Вот за обедом-то все и расскажешь. Веди!
Обед завершался вполне благостно. Отроки уже поели и ушли, кухонные девки убирали со столов, а Мишка еще сидел вместе с начальством и выслушивал пространные комплименты Корнея и Аристарха кулинарному искусству Плавы.
Бурей тоже изредка издавал одобрительное ворчание, хотя внимание его было главным образом занято извлечением мозга из здоровенного мосла, преподнесенного ему в качестве десерта.
Никто, казалось бы, не замечал того, что потчует начальственных гостей не сама Плава, в чей адрес отпускаются комплименты, а Анна Павловна.
Анна Павловна ласково кивала в ответ на похвалы и просила дорогих гостей еще немного задержаться, мол, как раз подходят пироги с малиной первого урожая. Мишку такой расклад вполне устраивал, поскольку после обеда по расписанию проводилась смена дежурных десятков. В крепости был воссоздан ритуал смены караула в Советской армии, а дед весьма скептически относился ко всякого рода строевым экзерсисам, исполняемым в пешем порядке и непосредственно не связанным с боевой подготовкой.
— Господин воевода, господин воевода! — раздался со стороны входа в трапезную голос. — Сучок с пришлыми работниками подрался!
Дед недовольно обернулся, и только после этого, совершенно невпопад, последовала уставная формула:
— Господин сотник, дозволь обратиться! Дежурный урядник Антон!
