— Ляхи могут подойти только отсюда, по дороге, — продолжал объяснять Мишка, — через лес не полезут, потому что места им незнакомые. Если оставить на заборолах одну полусотню, то вместе с девками Листвяны получится семьдесят стрелков. Ляхов они к тыну не подпустят, ведь семьдесят выстрелов за раз! Остальных отроков можно разделить на две части по тридцать стрелков. Одну половину поставим в лесу левее оврага, другую половину — в лесу к западу от Ратного. Тогда получится, что по ляхам будут бить сразу с трех сторон. Выкосим, как траву! А тех, кто назад кинется, вы встретите. Получается что-то вроде загонной охоты — вы загонщики, мы стрелки.
В горнице повисло молчание. Мишка был готов к тому, что его предложение будет отвергнуто: все присутствующие здесь военные профессионалы привыкли к тому, что исход боя решается в рукопашной схватке, а лучники — лишь вспомогательная сила, ну а уж о такой штуке, как огневой мешок, и вообще слыхом не слыхивали. К тому же предложение исходило от мальчишки, которому в присутствии десятников даже не предложили сесть.
Единственное, что, по расчетам Мишки, не давало отвергнуть его предложение "с порога" — любопытство. До сих пор никому из присутствовавших не приходилось смотреть на будущее поле боя вот так — с высоты птичьего полета. Все молча разглядывали чертеж, мысленно сравнивая его со знакомой до мелочей картиной. Первым подал голос Леха Рябой — у командира второго в ратнинской сотне десятка лучников проклюнулся профессиональный интерес:
— Так, а расстояния здесь какие?
— Здесь полторы сотни шагов, здесь двести, здесь от семидесяти до сотни… — заторопился Мишка, опасаясь, что его перебьют. — Помнишь, мы прошлой зимой вешки в снег втыкали, чтобы расстояния отметить? Прямо сейчас отроки точно так же беленые колышки втыкают, Демьян там командует. Не ошибемся мы в расстояниях, будем стрелять точно!
— На сколько, говоришь, твои самострелы бьют? — продолжил расспросы Рябой.
— Доспех пробиваем на пятидесяти шагах, на сорока — уверенно, а бездоспешного можем убить или ранить и на сотне шагов.
— Угу, а как часто можете стрелять?
— На медленный счет от двенадцати до пятнадцати могут все, а опричники умеют быстрее. Под Яругой на нас галопом конники шли, половина в полном доспехе. Мы начали стрелять со ста шагов и, пока они до нас добрались, выбили равное себе число конников, остальных десяток Егора добил. Там у меня одни опричники были.
— Так, — подтвердил Егор, — было такое. Стреляли удачно.
— Ну, хорошо… — Леха Рябой что-то высчитывал про себя, подгибая пальцы на обеих руках, — значит, на пятидесяти шагах… Получается, что если кто-то из ляхов встанет точно посередине между тыном и лесом, вы ему доспех не пробьете?
— Коня под ним убьем, пешему по ногам стрелять станем, да до этого еще догадаться надо, чтобы там встать! Ну и… вы же из луков стрелять не разучились?
— Эти, — Рябой мотнул бородой в сторону погостных десятников, — и вообще никогда не умели. Скажи-ка лучше, как ты стрельбой управляешь? Больше сотни стрелков… их же направлять надо: цели указывать, время, когда начинать стрелять, распределять цели между десятками или… как это у вас делается?
— Если близко, то голосом, если далеко, то свистом, и еще у нас болты с дымом есть…
— То есть ты, стоя, скажем, на заборолах, сможешь управлять стрелками всех трех отрядов?
— Смогу. Мы специально учились, все отроки сигналы наизусть помнят.
— Так, ладно… — Рябой на секунду задумался, — ну, а если ляхи от тына шарахнутся в лес, где твои ребята будут? Грудь в грудь вы со взрослыми бойцами не совладаете.
— А я вот сюда, — Мишка ткнул пальцем в чертеж, — поставлю десяток разведчиков и два десятка опричников под командой наставника Стер… Евстратия. Их в лесу не поймаешь, скорее сам голову сложишь. А если в другую сторону сунутся, то там же вы будете, ну а на крайний случай можно в бурелом уйти, там такие дебри — табун коней спрятать можно.
Мишка отвечал на вопросы Рябого, а потом и других десятников, а внутри все пело — получилось! Если заинтересовались, расспрашивают, значит, сразу не отвергли, а потом могут и согласиться! Единственное, что тревожило — это дед, сидящий молча, с насупленным видом, да еще Алексей поглядывал как-то странно, кажется, сердито.
Наконец Леха Рябой подвел итог разговору:
— Ну, что ж, Корней, вроде бы все должно получиться.
— Кхе! Вроде бы! Так вроде бы или получится?
— Я себя на место командира ляхов попробовал поставить… так и сяк гадал… нет для него спасения! Ты сам подумай: сто тридцать самострелов и полсотни наших луков, а им не просто подойти к тыну надо, а взобраться на него или проломить. Нет, не выйдет у них. Единственная опасность — вот это место, где тридцать отроков стоять будут с Естр… Ет… тьфу, со Стервом! Если ляхи туда попрут…
— Пусть прут! — впервые за все время подал голос Стерв. Если их меньше тридцати будет, все там и полягут, если больше, то кто-то и сбежит. Не они на нас, а мы на них охотиться станем! Я ребят учил, я за них и отвечаю!
— Но-но, ты не очень-то… — попытался окоротить Стерва Корней.
