Сборник "Отрок" полностью

— О Михайловом городке впредь приказываю говорить так… — Мишка на секунду задумался, подбирая слова, потом продолжил, чувствуя, что перехватывает горло, так же, как недавно в доме священника. — Сей малый городок назван в честь тезоименитства духовного пастыря нашего иеромонаха Михаила, в успении вошедшего в сонм праведников, стоящих пред Горним Престолом…

Голос у Мишки предательски дрогнул, и он умолк, не закончив фразы.

"Хоть это я для тебя, отче, могу…"

Справиться с голосом удалось не сразу, но за все время вынужденной паузы никто ни проронил ни звука, даже Демка стоял спокойно, только раз покосившись на Мишку через плечо.

"Ну-с, сэр, пора завершать? Виновные наказаны, назначения произведены, ценные указания розданы… Нет, нужно что-то еще… первый бой Младшей стражи в полном составе… нельзя просто так сказать: "Все, можете быть свободны". Нужен какой-то итог, вывод… Что бы отец Михаил сказал? Не знаете, не можете себе представить, хотя и должны бы, а вот что сказала бы Нинея, вполне представить можете, ведь можете же? Мда-с, и это — сотник православного воинства! Ну что ж, делайте, что умеете, а то, что ДОЛЖНЫ, будете делать, когда научитесь… если, конечно, научитесь, когда-нибудь. Так что с выражением "Делай, что должен…" не все так просто, как кажется на первый взгляд".

— Советникам и первому десятку остаться, остальным: разойдись!

Пока урядники выполняли команду, Мишка развернулся в седле и задержался долгим взглядом на Корнее, Аристархе и Алексее, показывая, что именно сейчас и будет сказано самое главное. Корней понял внука и подал коня вперед, подъезжая поближе, вслед за ним подтянулись и остальные.

— Господа Совет и… помощники. — Мишка окинул взглядом строй отроков первого десятка. — Да вы подходите поближе, ребята, разговор сейчас будет свойский — промеж родни.

Подчеркивая "демократичность ситуации", Мишка спешился, Дмитрий тотчас последовал его примеру. Отроки, сломав строй, образовали полукруг, в центре которого оказались Мишка, Дмитрий и Демьян. За спинами отроков высились в седлах: воевода, староста и старший наставник Младшей стражи.

— Напоминаю: внутри своего, родственного, круга мы вправе говорить все и обо всем, но не вынося эти разговоры за пределы нашего Совета.

Парочка голов тут же обернулась на Корнея, Аристарха и Алексея.

— Ну-у, Иоанн, Фаддей, — Мишка укоризненно покачал головой, — неужто все, как детям малым объяснять надо?

Янька смущенно засопел, а Фаддей, видимо, чисто машинально притронулся к рукояти меча. Действительно: Корней — глава рода, Алексей, считай, родня, а из рук Аристарха-Туробоя получен этот самый меч. Какие уж тут тайны?

— Вы сейчас слышали, как я хвалил рядовых отроков и ругал урядников… — Мишка выдержал паузу и огорошил аудиторию: — Вам же следует знать, что ни похвала, ни порицание, высказанные мной, особого значения не имеют.

Над собравшимися повисла недоуменная тишина, не нарушенная даже универсальным "Кхе" Корнея.

— Непонятно? — задал Мишка риторический вопрос. — Давайте разбираться по порядку. Чего стоит наша сегодняшняя победа? Стоила ли она тех криков и восторгов, которые были? Стоила ли она того количества болтов, которое было нами раскидано? Стоила ли она тех надежд, которые на Младшую стражу возлагались? Нет!

Теперь недоумение уже не было молчаливым — послышался и недовольный ропот, и корнеевское "кхе", и что-то невнятное, но явно ругательно, произнесенное вполголоса Демьяном. Даже Дмитрий повернулся было к Мишке, чтобы что-то сказать, но все же сдержался.

— Еще раз повторяю: нет! — повысил голос Мишка. — Потому что не победить мы не могли! Считайте сами: сто десять наших выстрелов из самострелов, около сорока выстрелов девок и баб да еще семь десятков латной конницы, которая могла ударить ляхам в спину. А ляхов было всего семьдесят, из них в хорошем доспехе меньше двадцати, и такого отпора от нас они не ждали. Достаточно было всем нам правильно и вовремя выстрелить по одному разу — и их бы не стало. Сразу! Вмиг! Вместо этого четверо раненых у нас, четверо раненых и двое убитых в селе, двадцать восемь ляхов на счету баб да девок, четверть болтов истратили, да еще троих казнить пришлось. За что нас хвалить?