Удар по шлему пришелся немного вскользь, но Мишку ощутимо шатнуло и пришлось махнуть левой рукой со щитом, чтобы удержать равновесие. И… вдруг пришло то состояние, которое Мишка испытал под воздействием Аристарха в Нинеиной веси. Лях снова занес руку для удара, но как-то медленно и совершенно без всякой хитрости — расчет только на силу и длину клинка. Мишка "выстрелил" ребром щита под мышку ляху. Такой удар, по словам Алексея, мог выбить плечевой сустав и сделать противника совершенно беспомощным. Получилось или не получилось, Мишка не понял, но его противника слегка развернуло, и он запнулся-таки о валяющийся сзади мешок. Лях на мгновение замер, стараясь сохранить равновесие, дернул для баланса щит вверх… Но это для него было мгновение, а для Мишки длиннющая пауза между двумя ударами сердца. Мишкин меч, описав красивую (залюбуешься!) дугу, достал выставленную вперед левую ногу ляха спереди, чуть ниже колена, перерубая сухожилие, разгибающее ногу!
Из-под Мишкиного противника словно выдернули землю — он хрипло вскрикнул, взмахнул руками и начал было валиться назад и влево, но задержался, упершись щитом в стеллаж, и тут Мишка, полностью раскрываясь, кинул левую руку со щитом назад, а по правой стороне тела запустил "волну" от ступни до кончика меча, превращая рубящий удар в хлещущий. Клинок отсек кисть руки ляха вместе с зажатым в ней оружием, будто бы и не ощутив сопротивления.
Еще один хриплый вскрик, брызжущая из обрубка руки кровь, и третий удар — добивающий — между плечом и шеей. Даже если бы клинок и не рассек кожаный капюшон, удар все равно смертельный.
— Федька-а-а!!! Свисти-и-и!!!
Если бы не нужно было отдавать приказ, Мишка орал бы просто так — возбуждение распирало изнутри, требовало действия, движения или хотя бы крика…
Больше ничего ни сказать, ни сделать Мишка не успел, он даже не услышал, подал ли Федор сигнал — столько всего произошло в следующий момент. В проеме передних ворот склада снова появились фигуры лучников, одна стрела, с хрустом пробив щит, ткнулась наконечником в кольчугу на груди и остановилась, вторая, просвистев над плечом, ушла назад, где с грохотом и треском падала прямо на Антона и Захария опрокинутая секция стеллажа.
Бросок плашмя на землю спас Мишку от еще двух стрел, пролетевших над ним и ударивших, судя по звуку, во что-то деревянное. Мишка, ломая застрявшую в щите стрелу, перекатился и втиснулся под нижнюю полку стеллажа, мельком заметив, что на поваленную секцию, не доставшую до земли из-за узости прохода, лезут сразу несколько ляхов.
Мысли прервал мужской крик боли и треск ломающегося дерева.
Мишка протиснулся под нижней полкой дальше и вылез с другой стороны стеллажа — была мысль заскочить в тыл атакующим ребят ляхам, но не успел он подняться на ноги, как перед ним возникла фигура с занесенной секирой. Как в фильме ужасов — в полутьме еще более темный силуэт с играющими на кольцах кольчуги, шлеме и лезвии секиры алыми отблесками света факелов. Только и удалось, что дернуть вверх щит, как страшный удар обухом "отсушил" левую руку и сбил с ног — лях не стал бить лезвием, чтобы оно не завязло в деревянном щите.
Секирник снова поднял оружие для удара. Мишка подогнул ноги и, упершись каблуками в земляной пол, попытался отодвинуться, но кольчуга плохо скользила по земляному полу — сдвинуться удалось совсем немного, и каблуки сорвались с упора. Опять подогнул ноги, но теперь левый каблук сорвался сразу.
— П-п-с-с паррш-ш-ивы![95] — неразборчиво прошипел лях и шагнул вперед для добивающего удара.
Лезвие секиры (теперь уже лезвие, а не обух) гипнотизировало, как взгляд змеи, но тело сработало само, без участия разума: вытянутая левая нога зацепила ляха за щиколотку, а правая, резко распрямившись, ударила его каблуком в колено выставленной ноги. Хруст сломанного сустава, истошный вопль, лях уронил секиру за спину и осел на землю, а Мишка (словно неведомая сила подняла!) вскочил и двинул сапогом прямо в бороду противника.
— Н-на, курва драная! Н-на!!!
Лях запрокинулся на спину, а Мишка, наступив ему на грудь, перескочил через тело и ухватил валяющуюся на земле секиру (куда делся меч — непонятно, а искать некогда). Треснувший щит гирей висел на утратившей подвижность левой руке, но хватило и одной правой.
— Н-на, пшек е…ый! Н-на! Н-на!
