— Степан! — окликнул Мишка стоящего неподалеку десятника второго десятка. — Это ты Антону харю раскровянил?
— Нет, это его лях так в щит двинул, что Антохе полморды бармицей обшкрябало и зуб вроде бы…
Теперь, когда с сотником было все в порядке, Антон для Степана сразу же перестал быть "усерышем", и в голосе урядника даже проскользнуло сочувствие, что дополнительно подтвердило Мишкины подозрения насчет внушения, проведенного Настеной.
— А ногами зачем его пинал? Пинал-пинал, я знаю! Если уж ты так обо мне беспокоился, то сразу надо было посылать отроков на поиски. А вдруг я раненый лежу и кровью истекаю? Ты же, вместо того, чтобы мне помочь, Антоху лягал — время зря тратил!
— Господин сот…
— Не говори ничего! Просто запомни: между возникновением желания и действием по его исполнению должен обязательно быть небольшой промежуток. И в промежутке этом всегда, запомни, всегда должна быть мысль: "А надо ли? На пользу ли?" Приучишь себя к этой мысли, сразу же намного меньше глупостей делать станешь. Понял меня?
— Так точно, господин сотник!
— Так, Степан, теперь пошли кого-нибудь из отроков за урядниками Яковом и… — Мишка запнулся, так как все еще не привык, что первым десятком командует не Роська, — и урядником Андреем, да пусть не орут, а тихонько ко мне позовут. Еще одного пошли найти мои меч и самострел, они там где-то остались… и щит мне на замену подбери, мой-то, того и гляди, развалится.
Пока Степан отдавал распоряжения, потом помогал своему сотнику избавиться от разбитого щита и даже пытался высказаться насчет того, что опять, мол, левой руке досталось, Мишка безуспешно высматривал погостного десятника Кондратия. Того почему-то нигде не было видно, как и второго погостного десятника Парфена.
Онемение в левой руке начало проходить, и она заныла от плеча до самой кисти. Мишка попробовал пошевелить пальцами, согнуть руку в локте — мышцы подчинялись, но как чужие, и ощущения, словно через вату.
