Сид и Чарли кое-как встали, цепляясь друг за друга. Чарли был меньше Сида, но его движения казались более выверенными и целенаправленными, чем у противника, который двигался, как медлительное долговязое пугало.
Чарли схватил Сида за горло, и тот тщетно пытался разжать его пальцы. Тара прыгнула и впилась ногтями в руки Чарли.
— Отпусти его! — Она стояла возле Сида.
Реджи оцепенела. Она знала, что ей нужно что-то предпринять, но не понимала, что именно. Сид издавал жуткие квохчущие звуки. Реджи подошла к Чарли и увидела на его руках кровоточащие царапины, оставшиеся от ногтей Тары.
— Пожалуйста, Чарли, — сказала она. — Ты не такой.
Чарли недоуменно посмотрел на свои руки, сомкнутые на горле Сида, как будто они ему не принадлежали, и отпустил его. Сид захрипел, пытаясь глотнуть воздуха и хватаясь руками за помятое горло.
Реджи наклонилась к Чарли и прикоснулась к его кровоточащей руке.
— Это я виновата, — сказала Реджи. — Мне не следовало говорить такие вещи о Таре. Я просто взбесилась. Я ревновала, и… — Она запнулась и поняла, что если сейчас не скажет эти слова, то не скажет никогда.
Она мысленно выкрикнула эти слова, но когда она открыла рот, то наружу вырвалось лишь убогое: «Мне очень жаль».
— Отстань от меня! — выкрикнул Чарли и оттолкнул ее. — Отстаньте, все вы! Просто оставьте меня в покое!
Они застыли, глядя друг на друга широко распахнутыми глазами.
— Пошли все вон отсюда! — заорал Чарли. Он снова рванулся вперед и обеими руками толкнул Сида. Тот зацепился за отставленную ногу Тары и опрокинулся назад, болтая ногами. Его голова с тошнотворным треском ударилась о мостовую.
Какую-то секунду никто не двигался. Время остановилось. Реджи как будто оказалась где-то далеко и рассматривала сцену, запечатленную на фотографии. Там был Чарли с вытянутыми руками, словно чудовище Франкенштейна. Тара стояла боком, твердо упираясь ногой, через которую перелетел Сид, и взгляд Реджи был устремлен на Чарли в тщетной попытке повернуть время назад.
— Сид? — позвала Тара. — О господи, Сид! — Она опустилась на четвереньки и заглянула ему в лицо.
Чарли нервно переминался с ноги на ногу.
— С ним все в порядке, — сказал он.
Тара подняла голову.
— Нет! Ни хрена не в порядке! Он ударился затылком. Здесь много крови.
Реджи присела на корточки и осмотрела Сида, скорчившегося в тусклом свете на мостовой. Его глаза были открыты, и темная лужица крови собиралась вокруг головы. Реджи поднесла руку к его рту и ноздрям.
— Ребята, кажется, он вообще не дышит. Думаю, ему совсем плохо. — Ее голос звучал визгливо и пронзительно.
Все это сотворила она. Ее любовь к Чарли, ее ревность. Если бы Реджи не рассказала ему о Таре, то они с Сидом не стали бы драться. И Сид бы не лежал перед ними на асфальте.
Пятнышко гнили глубоко внутри нее начало расползаться в стороны.
— Он умер! — простонала Тара, глядя на Чарли. — Он ни хрена не дышит, и убил его ты!
— Заткнись, мать твою! — завопил Чарли. Он качался из стороны в сторону. — Я думал… вот дерьмо! Это был несчастный случай! — Он лягнул Сида и крикнул: — Вставай!
— Нам нужна помощь, — сказала Реджи. Она выпрямилась и медленно попятилась к двери бара Рейбена.
— Нет! — Тара прыгнула из сидячего положения, крепко схватила ее за руку и потянула назад. — Уже слишком поздно. Нам нужно убраться отсюда. Прямо сейчас.
Фары автомобиля, свернувшего на стоянку, осветили ужасную сцену: Реджи смотрела на лицо Сида, бледное и окаменевшее, с лужицей крови, собравшейся вокруг его головы, как темное гало. Автомобиль постоял несколько секунд с работающим двигателем и ярким светом, направленным ей в лицо. Реджи не видела, кто сидел внутри.
— Беги! — взвизгнула Тара и потащила Реджи за собой. Они побежали вместе с Чарли. Реджи обернулась через плечо и увидела, как автомобиль сдал назад, развернулся и выехал с автостоянки, скрипнув покрышками.
Это был светло-коричневый седан, и внутри не было никого, кроме водителя.
— Реджи, — сказал Джордж, когда встретил ее у двери. — Все в порядке?
— Можно войти? — спросила Реджи.
— Разумеется. — Он отступил в сторону, и она вошла в дом.
— Проходи в мой кабинет, — сказал Джордж и направился дальше по коридору.
Джордж уселся за тяжелым деревянным столом, а Реджи устроилась на мягком стуле напротив него. После хаоса, царившего в кабинете Стю Бэрра, кабинет Джорджа выглядел почти как монашеская келья. Деревянные половицы были чистыми и блестящими, книги аккуратными рядами выстроились на нескольких полках, встроенных в стену. Лампа с зеленым абажуром освещала стол, который был пустым, если не считать нескольких накладных, с которыми работал Джордж. Ощущение порядка успокаивало Реджи и заставляло верить, что все еще может повернуться к лучшему.
— С твоей мамой все в порядке? — спросил Джордж. Он снял очки и положил их на крышку стола. Даже его очки были совершенно чистыми, с аккуратными стальными ободками.
— У нее все хорошо. С учетом ее состояния, сам понимаешь.
Он удовлетворенно кивнул.
