— Элен! — позвал Нат. В следующее мгновение он вошел в дом и направил яркий луч прямо на жену. — Боже мой, Элен! Что ты здесь делаешь?
— Я… — Она посмотрела в центральную часть гостиной. Хетти и Джейн исчезли.
«Не знаю, что я здесь делаю. Может быть, схожу с ума».
— Я не могла заснуть, поэтому пришла сюда, — ответила она. — Извини. Наверное, я просто… перевозбудилась.
Элен улыбнулась в робкой надежде, что такого объяснения будет достаточно для Ната. Когда они шли к выходу, она оглянулась, и ей почудилось, будто она видит силуэт деревянной табуретки, растворяющийся в темноте. Потом все пропало.
Когда Джейн проснулась, она не знала, что этот день будет последним в ее жизни. Она разбудила мужа и детей, заварила кофе и приготовила овсяную кашу, как делала почти каждое утро. Ее муж Сайлас читал газету.
— Что пишут о войне, папа? — спросил сын.
— Мы потопили японскую субмарину, — ответил Сайлас.
— Бум! — крикнул мальчик.
— Пожалуйста, никаких криков и взрывов за столом, — предупредила Джейн.
Дочь скорчила гримасу при виде тарелки с овсяной кашей и что-то прошептала своей кукле.
Джейн смотрела на фотографии людей в газете и думала, что она сама не слишком отличается от них: двухмерная бумажная женщина. Это все, что видели члены ее семьи. Но на самом деле она была больше похожа на цепочки бумажных кукол, которые ее дочь вырезала из старых газет: сложенные вместе, они выглядели как одно целое, но когда вы раскладывали вырезанную фигуру, то видели множество куколок.
Джейн приходилось слышать истории про людей, ведущих двойную жизнь. Про шпионов и неверных мужей.
У всех были свои секреты.
Каждый о чем-то лгал или умалчивал.
Джейн утешалась этим обстоятельством, когда внушала себе, что она не одинока.
Муж почти ничего не знал о ней. Он называл ее «хорошей девочкой». Она рассказала ему, что росла сиротой, и он пожалел ее. «Как ужасно не иметь ни одного близкого человека на свете!» — сказал он. И Джейн плакала и не притворялась. Она плакала потому, что он был прав.
Она тосковала по маме. Эта тоска была похожа на тупую боль от фантомной конечности, словно какая-то первозданная часть ее существа была вырвана с корнем.
И почти каждую ночь, в самый глухой час, она возвращалась в старый заброшенный погреб в Хартсборо.
Она в леденящих подробностях вспоминала, как целыми днями пряталась в погребе для овощей, хотя на самом деле это продолжалось лишь несколько часов. Время медленно движется в темноте, когда ты остаешься наедине со своими мрачными мыслями и пауками.
Скорчившись на пыльном полу и прислушиваясь к шороху бегающих крыс, Джейн вспоминала все, что привело ее к этому моменту. Этот погреб был единственным, что осталось от семейного дома, который сгорел дотла, погубив ее бабушку еще до того, как Джейн появилась на свет.
— Пожар устроил кто-то из городских жителей, — однажды сказала мама, когда Джейн спросила о том, как умерла ее бабушка. Тогда сгорело все, что знала и любила ее мать, кроме погреба, защищенного каменной кладкой, нескольких обгоревших бревен и кустов сирени во дворе. В детстве Джейн часто приходила туда и просто сидела внутри, глядя на банки с консервами, приготовленными ее бабушкой много лет назад. Это было все равно что ходить в музей под названием «История семейного дома Брекенриджей». Музей стеклянных банок с яблочным соусом и стручковой фасолью, заботливо приготовленных на будущее. Джейн никогда не оставалась там долго и не закрывала дверь, потому что теперь там жили крысы и пауки.
— Почему они устроили поджог, мама? — спросила Джейн.
— Они хотели убить меня, а не бабушку.
— Но почему? — снова спросила она. — С какой стати они захотели сжечь тебя?
— Страх иногда принимает странные формы, — сказала мать.
— Тогда почему они боятся тебя?
— Люди боятся всего чужого и непонятного.
Еще в детстве Джейн поняла, что это правда.
Ее мама имела особый дар, но далеко не все придерживались такого мнения. Это было даже забавно: люди, которые плохо говорили о ней, называли ведьмой и невестой дьявола, тайком приходили на болото и просили у мамы любовные амулеты или целебные заклинания. Другие просили ее предсказать будущее или хотели получить весточку от духа умершего человека. Люди боялись ее матери, но при этом зависели от нее и обращались к ней в час нужды, хотя никогда не признавались в этом.
Они насмехались над Джейн, презирали ее и называли дочерью дьявола. Ее хватали на школьном дворе и тыкали булавками, чтобы посмотреть, пойдет ли кровь. Джейн не обладала силами и способностями матери. Духи не разговаривали с ней. Она не умела читать грядущее по чайным листьям на дне кружки. Она мечтала услышать незримые голоса или увидеть тайные знаки, но они не появлялись. Зато у нее внутри накопилась ярость, за которую она крепко держалась. Ярость из-за того, что она не родилась такой же особенной, как ее мама. Ярость из-за того, как люди относились к ней и к ее матери. Ярость на горожан, погубивших ее бабушку.
И Джейн постоянно носила в кармане коробок спичек, дожидаясь подходящего момента.
