В то утро дети окружили ее во дворе перед школой, и Люси Бишкофф задрала ей платье и спустила трусики, чтобы посмотреть, нет ли у нее на коже отметины дьявола. Тогда Джейн почувствовала, как что-то сломалось у нее внутри. Плотину прорвало, и ярость устремилась наружу, поглотив ее. Тогда Джейн впервые в жизни услышала громкий и отчетливые голос. «
Пока все еще были снаружи, она вернулась в здание школы, пошла в буфетную, сделала в шкафу гнездо из скомканной бумаги и подожгла его спичкой. Потом Джейн вышла во двор и стала ждать. Когда все вошли внутрь и стали рассаживаться за партами, она нашла ветку покрепче, чтобы заложить входную дверь.
Через несколько часов, лежа на полу в погребе, она чуяла запах дыма, пропитавший ее одежду, и слышала детские крики. Они кричали и кричали, сгорая в огне. Но Джейн говорила себе, что они этого заслужили. Весь город заслуживал наказания.
Она терпеливо ждала в погребе, слушая отголоски дальних криков. Но мама так и не пришла за ней.
В конце концов Джейн устала ждать: у нее совершенно затекли ноги, и она дрожала от холода. Она приоткрыла дверь и выглянула наружу, где ярко сияло предвечернее солнце. Джейн споткнулась, щурясь, как крот, и побрела к дому, стараясь не торопиться и двигаться осторожно. Где же мама?
Когда Джейн приблизилась к болоту, она увидела дымившиеся руины на месте их маленького дома. Все пропало. Там больше ничего не было.
На другом краю болота у большой белой сосны собралась целая толпа. Джейн украдкой подошла туда и увидела, на что они смотрели.
Она сбежала из Хартсборо в двенадцатилетнем возрасте и не знала, как ей жить без мамы.
Она провела всю свою жизнь как Джейн Брекенридж, дочь Хетти — колдуньи с болота и самой могущественной женщины в округе.
Теперь Джейн была никем: уличной бродяжкой, не имевшей даже фамилии. «
Люди жалеют вас, когда вы молоденькая, хорошенькая и можете рассказать печальную историю. Люди тянутся к чужой боли.
Она нашла приют в доброй баптистской семье Миллеров из Льюисбурга. Они имели большую загородную ферму. Джейн научилась вставать до рассвета, чтобы подоить коров, собрать куриные яйца и наколоть дрова для старой дровяной печи на кухне. Она ходила в церковь и молилась, каждый вечер читала Библию. Она училась жить в обществе и быть другим человеком.
А теперь Джейн была замужней женщиной и имела собственных детей. Ее сын Марк был хорошим мальчиком. В одиннадцать лет он становился все более похожим на своего отца. Он отлично учился в школе, был сильным и популярным среди одноклассников. Но Джейн беспокоилась за свою дочь Энн.
По правде говоря, Джейн не так беспокоилась за нее, как боялась ее.
Эта девочка
— Как зовут твою куклу? — спросила Джейн вскоре после того, как девочка смастерила ее.
— Это Хетти, — ответила Энн.
Джейн попятилась и закрыла рот ладонью, чтобы удержаться от крика. Энн захихикала, подумав, что ее мать тоже смеется.
— Глупое имя, правда? — с улыбкой продолжала она. — Должно быть, это значит, что она любит шляпы![30]
Джейн никогда не рассказывала дочери о ее бабушке, не называла свое настоящее имя и не говорила, откуда она родом. Ни один живой человек не знал всю правду о ней.
— Хетти говорит: «Привет!» — с улыбкой сказала девочка. — Еще она говорит, что знает тебя.
Джейн как будто погрузилась в холодную воду омута в центре Брекенриджского болота. Вода давила со всех сторон и затягивала ее внутрь.
— Конечно, она меня знает, — с трудом выдавила Джейн, потому что в горле вдруг пересохло. — Она же твоя кукла и живет в нашем доме.
— Нет, — возразила Энн. — Она говорит, что знала тебя
Джейн промолчала. Да и что она могла сказать?
Раньше.
Раньше.
Она попробовала вспомнить, что было раньше. Сильнее всего был запах сырого погреба, где она пряталась, пока ждала возвращения матери… но так и не дождалась этого.
Потом Джейн вспомнила, что она видела, когда пробралась на болото и выглянула из-за круга людей, собравшихся возле дерева.
