Сборник произведений полностью

Олив стояла у стены возле двери и прислушивалась, стараясь успокоить бешеный стук сердца. В баре было темно, старые шторы над арочными окнами опущены. В помещении стояла кисловатая вонь, как от жженых волос. Олив слышала шаги на изогнутой лестнице третьего этажа, где жил Дикки. Казалось, что там собралась целая толпа. Было невозможно определить, сколько людей он вел за собой.

Они направлялись в сторону Олив: шаги, смех и голоса.

Проклятие. Они идут в бар! Ну конечно, куда еще?

Она в панике огляделась по сторонам. Ей было некуда бежать, она не видела задней двери или пожарного выхода. Или хотя бы туалета. Только кучка сломанных стульев, занавешенные окна и камин. Сможет ли Олив уместиться внутри и выбраться по каминной трубе, словно Санта-Клаус? Едва ли.

Олив нырнула за стойку бара и присела на корточки.

«Пожалуйста, не заходите за стойку», — подумала Олив. Когда она вспомнила про бутылку текилы и пустые бокалы, то взмолилась о том, чтобы никому не захотелось опрокинуть стаканчик. Олив попыталась сжаться в комок, слиться с фоном, стать невидимой. Ей всегда хорошо удавалась сохранять тишину и неподвижность. Эти навыки Олив отточила за годы охоты вместе с отцом. Но теперь она скорее чувствовала себя дичью, а не охотником.

Они собрались в коридоре, шумно топая и обмениваясь приветствиями. «Здорово!» «Давно не виделись!» Потом толпой ввалились в бар, словно река, вышедшая из берегов.

Олив прислушивалась, стараясь различать голоса и подсчитывать количество людей.

Они дружески болтали, обсуждая погоду, работу и бейсбол. Некоторые курили сигареты; Олив ощущала запах дыма. Время от времени приходил кто-то еще, и приветствия начинались снова. Они обсуждали приход какой-то женщины по имени Кэрол, и некоторые очень переживали по поводу того, что она может не прийти.

— Всем нам нужно было собраться здесь. — Голос Дикки звучал взволнованно. — Если бы мы не собрались, то ничего бы не вышло. Думаю, я понятно высказался по этому поводу?

Беседа перешла на скучные темы: кто-то рассказал о том, как увидел в супермаркете какого-то Бада и удивился, как хорошо он выглядит после того, как ему удалили половину печени; другой рассказал, как приготовить лучший светлый бисквит.

Олив сидела тихо и слушала. У нее затекли ноги, но она не смела пошевелиться. Свет, проникавший из-за щелей в тяжелых шторах, потускнел на закате. Разговоры продолжались, и Олив начала гадать, стоило ли вообще приходить сюда. Помещение окуталось сигаретным дымом. Наконец прибыла Кэрол с историей о транспортных пробках.

— Мы все здесь? — спросил кто-то пронзительным, почти верещащим голосом.

— Да. — Олив узнала голос Дикки.

— И у нас есть дневник? — спросила женщина.

— Нет, — ответил Дикки. — Больше нет.

— Где же он? — спросила женщина.

— Спрятан, — ответил Дикки. — Он в сарае у Лори. Но не беспокойся: мы обо всем позаботились.

Мысли Олив кружились как в беличьем колесе. Что за дневник, спрятанный в их сарае?

— Мне вовсе не кажется, что мы обо всем позаботились, — сказала другая женщина. — Девчонка Лори сует свой нос повсюду. Пришельцы задают вопросы и копаются в прошлом.

— Поэтому мы здесь, верно? — осведомился Дикки. — Мы просим совета и защиты.

— Нам нужно больше! — возразил мужчина. — Нужно остановить эту девчонку и чужаков, которые затеяли строительство на земле Хетти!

— Планы уже составлены, — сказал Дикки. — Но теперь нам нужна поддержка с другой стороны.

Послышался согласный шепот.

— Тогда давайте приступим, — произнес другой мужчина глубоким, торжественным голосом.

Снова шаги, шуршание ткани. Звук переставляемых стульев. Тихие шепоты и пересуды. Олив различала голос Дикки и думала, что некоторые другие голоса звучат знакомо, но не могла определить их владельцев.

Шепот сменился общим бессловесным гудением, которое заполнило комнату почти как жужжание роя насекомых, словно Олив оказалась внутри пчелиного улья. Над гулом вознесся громкий и уверенный голос Дикки с его фальшивым техасским акцентом, голос ковбоя, перекованного в проповедника.

— Духи востока и севера, духи запада и юга, существа воды, огня, воздуха и земли, мы взываем к вам! Мы просим вас отворить дверь.

Гул сменился монотонным песнопением:

Олив похолодела.

— Выходи, Хетти Брекенридж, — произнес мужчина.

— Мы предаем себя тебе, — сказал другой.

— Мы предлагаем себя тебе, — сказала женщина.

— Мы твои верные слуги.

Потом зазвучал целый хор голосов — «Хетти, Хетти, Хетти!», — над которым снова возвысился голос Дикки, воскликнувший:

— Явись нам, Хетти! Мы, твои верные слуги, вызываем тебя. Приди и наставь нас. Покажи нам путь!

Комната осветилась, дым сгустился.

Олив представила меловой рисунок на полу. Он раскрывался, словно волшебный портал, и Хетти Брекенридж просачивалась наружу.

Это нужно было увидеть.

Медленно и тихо Олив выползла из своего укрытия за стойкой и выглянула наружу.