Сборник произведений полностью

— Оно у вас есть? Я хочу сказать, оно до сих пор в вашей семье? Мне бы очень хотелось взглянуть на него.

Он покачал головой:

— Мы продали его более года назад. Сюда пришла женщина, похожая на вас, и стала задавать всевозможные вопросы насчет этого ожерелья. Она предложила заплатить наличными. Триста долларов. Если хотите знать мое мнение, это целая куча денег за безобразное старое ожерелье.

— Триста долларов? — Девушка за стойкой присвистнула. — В самом деле?

Марти кивнул.

— Может быть, оно было действительно старое и ценное, вроде музейной реликвии? — предположила девушка. — Возможно, оно на самом деле стоило гораздо больше и эта женщина обвела тебя вокруг пальца?

— Не думаю, — отозвался Марти. — И, честно говоря, мы с Луизой были только рады избавиться от него. Луиза говорила, что ожерелье было проклято.

— Почему она так говорила? — поинтересовалась девушка.

— Потому что оно когда-то принадлежало Хетти Брекенридж.

— Без шуток? — Девушка округлила глаза. — Той самой ведьме? Той, которую повесили у болота?

Марти кивнул и провел рукой по лямке комбинезона.

Элен поморщилась, вспоминая фотографию: радостная толпа, собравшаяся под деревом, на котором висела Хетти. «Ведьма умерла».

Элен посмотрела на Марти и подумала: «Это сделала твоя бабушка. Она была там. Она улыбалась и радовалась больше всех». К горлу подступил комок, словно невидимая петля сомкнулась на шее.

— Вы знаете, как звали женщину, которая купила ожерелье? — выдавила Элен, когда сглотнула комок.

— Ну конечно, — ответил Марти. — В таком городке, как наш, я знаю почти всех жителей. Это была Лори Кисснер. Та самая, которая сбежала и бросила мужа и дочь.

— Я знаю, о ком ты говоришь, — вмешалась девушка. — Ее дочь просто чокнутая. Одно время мне было жаль ее, потому что ее мать бегала за разными мужчинами и весь город знал об этом, но Олив все равно чокнутая.

— Олив? — эхом отозвалась Элен.

— Ну да. — Девушка пожала плечами. — В школе все называют ее Странный Оливер.

Она не могла вытряхнуть из головы фразу «ты в глубоком дерьме», потому что там она и оказалась.

Олив попала в ловушку в старом отеле Дикки.

Олив проникла в отель незадолго до шести вечера. Парадная дверь была не заперта; Олив вошла внутрь и огляделась в старом вестибюле.

Она уже решила, что скажет, если Дикки вдруг поймает ее. Она скажет, что потеряла любимый браслет, давно подаренный мамой, последний раз он был на ней во время разговора с Дикки. «Я искала повсюду, и это единственное место, где он может быть, — скажет Олив. — Мне неудобно снова беспокоить вас, но этот браслет очень важен для меня».

К ее облегчению, оправдания не понадобились. Во всяком случае, не сразу. В вестибюле и вокруг него не было заметно каких-либо признаков жизни, не считая единственной высокой свечи в подсвечнике, горевшей на приемной конторке. В окружении кучи старых писем, бумаг и прочего хлама это казалось вопиющим нарушением пожарной безопасности.

Олив услышала смех, доносившийся сверху.

Она понимала, что это глупо. Она не должна находиться здесь. Она должна быть дома и смотреть телевизор или навешивать гипсокартон. Отец уже второй день работал на прорыве водопровода (если ремонт не закончится, то завтра отменят школьные занятия, потому что целый район остался без воды).

«Это глупо, — сказала себе Олив. — Я должна вернуться домой, пока меня не поймали».

Тем не менее она начала подниматься по лестнице, как будто голоса наверху были магнитом, который притягивал ее. Если есть какой-то шанс узнать о судьбе мамы, Олив должна попробовать. А Дикки и его друзья явно что-то знали. Она медленно поднялась по лестнице, мысленно повторяя историю о потерянном браслете и готовясь к худшему. Когда Олив добралась до лестничной площадки и прислушалась, пытаясь выяснить, откуда доносятся голоса, парадная дверь внизу распахнулась, и мужской голос позвал:

— Дикки!

Олив застыла на месте. Примерно десять секунд была тишина, и Олив на цыпочках пошла по коридору, что казалось наилучшим выбором, так как посетитель начал подниматься по лестнице.

— Где ты, Дикки? — снова позвал он.

Олив посмотрела на закрытые двери старых номеров. Не было времени пробовать каждую ручку в надежде на то, что одна из комнат окажется открытой. Олив прошла в бар, где побывала во время первого визита. Знакомая территория.

— Где вы, ребята? — раздался голос из коридора. Этот мужской голос казался знакомым, но Олив не могла определить, кому он принадлежит.

— На третьем этаже, — откликнулся Дикки откуда-то сверху. — Но мы сейчас спустимся.