— И не забудь, что ее разыскивают за убийство! — громким шепотом добавляет Пруденс. — Она кажется невинной овечкой, и я всегда готова толковать сомнения в пользу ответчика, но что, если она действительно сделала это? Возможно, лучше будет высадить ее возле полицейского участка. Пусть они разбираются.
Некко дергается и кладет руку на дверную ручку, словно собирается выпрыгнуть наружу.
— Нет, — твердо говорит Тео. — Она не виновата. И помните, что иначе я не верну свой ранец, а вы не получите витамины.
Пруденс поджимает губы.
— Куда теперь?
— Просто вперед, — отвечает Тео. — И не переезжайте через реку.
Некко убирает руку с дверной ручки.
— Нам нужно в Старый Город, — говорит Некко. — Там я спрятала твой ранец.
Пруденс кивает и поворачивает автомобиль вдоль реки, чтобы не ехать в центр. Тео возвращается к пачке бумаг у нее на коленях. Она берет сверху газетную статью, на которую Некко смотрела в кегельбане, и начинает читать вслух.
— Не понимаю, какое это имеет отношение к чему-либо, — говорит Пруденс. Тео поворачивается к Некко.
— Эта статья опубликована четыре года назад. Профессор — это твой отец, верно? А четырнадцатилетняя девочка — это ты?
Некко прижимается щекой к окну и не смотрит на Тео.
— Мой отец никогда не причинил бы нам зла, — говорит Некко. — Он любил нас. Все это неправда. Все было не так.
— Майлз Сандески, — повторяет Тео. — Ведь это он написал книгу «Принцесса и слон», точно?
— Да, — отвечает Некко и впервые смотрит на Тео.
— Я читала ее.
— Знаю. Я видела книгу в твоем ранце.
— Ее отец написал книгу? — вмешивается Пруденс. — Что это за книга?
— О добре и зле, о мифах и представлениях людей. О том, как жизненный опыт формирует нашу личность и некоторые вырастают убийцами, а другие — хорошими парнями. Но на самом деле он говорит, что нельзя все видеть в черно-белом цвете, понимаете? В каждом из нас уживается добро и зло.
— Так что случилось с мистером Сандески? — спрашивает Пруденс. — Он пропал? Он все еще в бегах?
Тео снова перелистывает страницы, достает еще одну фотокопию газетной статьи и пробегает ее взглядом.
— Вот дерьмо, — говорит Тео. — Мне так жаль, Некко.