Сборник произведений полностью

Лицо Некко обмякло, глаза не видны за стеклами зеркальных очков. Бумаги, которые она держала в руках, разбросаны у ног.

— Некко? — говорит Тео, но Некко не реагирует и вроде бы даже не слышит ее.

Вот черт. Неподходящее время для того, чтобы впадать в ступор.

Тео снимает очки Некко. Ее невидящий взгляд сфокусирован на упавших бумагах.

— Эй, Огненная Дева, ты тут?

— Человек-Цыпленок, — говорит Некко. — Он был настоящий.

— Она под кайфом? — спрашивает у Тео человек из кегельбана. Его кожа кажется желтой в свете мигающих флуоресцентных ламп. Волосы небрежно зачесаны назад, и от него разит алкоголем, словно он обрызгался водкой и добавил дешевого одеколона. — Наркоманка?

— Нет, сэр, — говорит Тео с сильно бьющимся сердцем. — Она в порядке, просто устала. И ничего не ела с самого утра. Низкий сахар в крови, понимаете?

Она вспоминает о витаминах для беременных; бывает ли у беременных женщин недостаток сахара в крови?

— Давай, Некко. — Тео гладит лицо девушки и в очередной раз поражается ее экзотичной внешности из-за макияжа, наложенного Пруденс. Настоящая умпа-лумпа[40]. — Некко?

Некко поворачивается к Тео; ее ресницы слабо подрагивают.

— Да?

— Видите, с ней все в порядке, — обращается Тео к мужчине из кегельбана.

— Мне не кажется, что она в порядке. Лучше я вызову «Скорую помощь», — отвечает он и начинает нажимать кнопки на мобильном телефоне.

— Пожалуйста, не надо, — говорит Тео. — Мы уже уходим. С ней все будет в порядке, честное слово.

Но мужчина уже говорит в трубку и описывает ситуацию диспетчеру. Он предлагает вызвать врачей и полицию. «Похоже на наркотическое отравление», — уверенно говорит он.

Тео поспешно собирает разбросанные на полу бумаги и толкает Некко.

— Нам нужно уходить, — шепчет Тео застывшей девушке и направляет ее к выходу, мимо кегельбана и по пандусу к автостоянке, где миссис Смолл ждет их в своем автомобиле. Тео открывает заднюю дверь, и Некко вваливается внутрь, нелепо скособочив парик. Она прислоняется к двери с другой стороны и закрывает глаза.

— Что там случилось? — спрашивает Пруденс.

— Точно не знаю. Она как будто вырубилась на месте, а парень из кегельбана вызывал полицию. Нужно немедленно убираться отсюда.

Вдалеке раздается вой сирен.

— Что было в шкафчике? — спрашивает Пруденс, когда включает зажигание.

— Куча бумаг. В основном газетные статьи. — Тео запрыгивает на широкое переднее сиденье рядом с Пруденс, все еще сжимая бумаги, подобранные на полу кегельбана.

— Некко, дорогая, куда нам ехать? — спрашивает Пруденс и оборачивается. — Где мы должны забрать ранец Тео и витамины?

Некко не отвечает.

— Просто поезжайте, миссис Смолл, — говорит Тео. Она смотрит на бумаги. На обратной стороне фотографии что-то написано. Это адрес.

— Хорошо, я еду, но куда мы направляемся? — спрашивает Пруденс, выруливая с автостоянки.

— Бирчвуд-лейн, 198, — говорит Тео.

— Где это?

— Где-то на восточном берегу реки. Поверните с Франклин-стрит на Чэндлер-стрит, потом направляйтесь к Стальному мосту.

— У меня есть старая карта в бардачке, — говорит Пруденс. Тео возится с защелкой, ерзая на растрескавшемся виниловом сиденье; разумеется, на этом драндулете нет GPS-навигатора. В пепельнице полно всякой всячины. Один из проволочных акробатов с головой из папье-маше свисает с зеркала заднего вида.

— Что там на Бирчвуд-лейн? — спрашивает Пруденс, пока Тео достает карту и пытается сориентироваться.

— Там выросла Некко. Среди бумаг Гермеса была фотография этого дома.

— Тогда почему мы едем туда?

— Не знаю; может, у вас есть предложение получше? Должно быть, там находится человек, который знает ее. Член семьи или кто-то еще.

— Там никого нет, — шепчет Некко. — Дома больше нет.

Тео поворачивается и смотрит на нее.

— Хорошо, что ты вернулась в мир живых, Огненная Дева.

— Дома больше нет, — повторяет Некко. — Он разрушен после наводнения.

— Что? — восклицает Пруденс. — О чем она говорит?

— Некко сказала мне, что ее дом был разрушен каким-то большим наводнением. Она говорила, что прорвало дамбу.

Пруденс качает головой:

— Я живу здесь с рождения, и не только я, но и четыре поколения нашей семьи, включая мужчин, которые помогали строить дамбу и фабрику. Старую дамбу никогда не прорывало. Если бы это произошло, то я бы знала об этом.

— Верно. Именно так я ей и сказала, — соглашается Тео. — Готова поспорить, дом по-прежнему там.

— Мы туда не пойдем! — Некко резко наклоняется вперед. — Я обещала, что этого не будет! Мы не будем пересекать мост!

Голос Некко исполнен такой убежденности, что Тео немного страшно.

— Ладно, ладно, — говорит она. — Как скажешь.

Некко снова опускается на сиденье и смотрит в окошко.

— Как она скажет? — шипит Пруденс. — Почему она заказывает музыку. Извини, но мне кажется, что у твоей подруги что-то не в порядке с головой.

Пруденс смотрит на Некко в зеркало заднего вида, и Тео присоединяется к ней. Некко глядит в окошко, безразличная к их разговору, но Тео понимает, что она внимательно слушает.