Тео кивает, не желая приставать к ней или рассказывать, какой непутевой матерью она будет. Но Некко почти хочется, чтобы она это сделала. Ей хочется, чтобы кто-то взял ее за плечи, хорошенько встряхнул и сказал: «Ты хоть понимаешь, что делаешь? Это же не игра! Речь идет о другой человеческой жизни!»
Она думает о своей маме, о том, на какие крайние меры она пошла, чтобы защитить Некко и построить клетку из тщательно сплетенных историй, лишь бы дочь находилась в безопасности.
— А ты… — Тео колеблется. — Ты собираешься сохранить ребенка? В смысле, продолжить беременность.
— Да, — говорит Некко, не успевая даже подумать об этом. Никаких колебаний. Да. Она собирается родить этого ребенка. Она найдет способ это сделать и будет хорошей матерью. Она приложит все силы для того, чтобы защитить свое дитя — точно так же, как это делала ее собственная мать.
— Он знал? — спрашивает Тео. — Гермес?
Вопрос в сочетании с именем рождает вспышку горестных воспоминаний.
— Да, — почти шепотом отвечает Некко. — Он очень обрадовался этому. Он говорил, что позаботится о нас, что мы будем настоящей семьей.
Она чувствует, как к глазам подступают жгучие слезы, и отворачивается, глядя на реку. Потом ощущает прикосновение руки Тео к своей руке.
— Мне очень жаль, — говорит Тео. Она не убирает руку, и они продолжают сидеть так, кажется, целую вечность.
— Я так и не поблагодарила тебя за помощь в магазине, — наконец говорит Некко. — То есть я мысленно поблагодарила тебя, но не сказала это вслух.
— Всегда пожалуйста.
— Ты не обязана была делать это, — говорит Некко. — И если бы ты не сделала это, если бы нас не сфотографировали вместе, ты не попала бы в эту заварушку.
— Может быть. Но я сама с успехом создаю себе неприятности. — Тео с улыбкой поворачивается к ней. — Кроме того, я хотела помочь тебе. Это была не просто надежда, что ты вернешь мне ранец, деньги и все остальное. Просто это казалось… правильным. Типа судьбы, предназначения и всяких вещей, о которых толкуют эти женщины, когда вдыхают красный порошок и плюются огнем.
— Извини, что не смогла вернуть твой ранец, — говорит Некко. — Что ты теперь будешь делать?
Тео втыкает окурок в землю, но потом прячет его в карман, чтобы не мусорить.
— Не знаю. Если бы дело было только в Ханне, то я могла бы поговорить с ней. Что-нибудь придумать.
— Но дело не только в ней. Судя по всему, этот Джереми — изрядный мерзавец.
Тео горько кивает.
— Думаю, глубоко внутри я знала, что Ханна с самого начала обманывала меня. Рассказывала то, во что я хотела поверить. Но мне было как-то все равно. Разве это не делает меня самой большой идиоткой на свете?
— Нет, — говорит Некко, думая о маме и ее историях. О том, как внимательно слушала, когда мама рассказывала о великом Потопе, о разрушенном доме, о гибели папы и Эррола. — Это лишь означает, что ты ставишь любовь выше всего. Даже выше правды.
Тео смеется.
— Верно. А теперь я продам левую почку, селезенку или еще что-нибудь, лишь бы расплатиться с ее дружком-психопатом. Если сначала не угожу за решетку как соучастница убийства.
Некко слегка вздрагивает при слове «убийство».
— Ты не будешь продавать органы. И никто из нас не собирается садиться в тюрьму. Мы что-нибудь придумаем.
— Точно, — говорит Тео. — Мы с тобой, дама из кафетерия и женщины, выжигающие себе мозги дьявольским зельем.
Некко улыбается, потом говорит:
— Никогда не знаешь, как обернутся дела. Моя мама говорила, что люди, которых никто не замечает, полны разных сюрпризов.
Тео кивает, глядя на темную реку.
— Что правда, то правда. Я лишь хочу, чтобы Джереми и тот полицейский не тревожили мою бедную маму. Она и так вне себя от беспокойства.
— Тебе следовало бы сообщить ей, что с тобой все в порядке.
— И как я это сделаю? Я же разбила свой телефон.
— Может, Глотатели Пламени помогут тебе? — говорит Некко.
Тео смеется.
— Что они сделают — пошлют ей телепатическое сообщение? Или дымовой сигнал?
Некко встает.
— Я сейчас вернусь.
Она оставляет Тео на берегу и направляется к мисс Эбигейл, которая стоит у костра, пока Пру рисует огромных слонов и платья с блестками.
— Мисс Эбигейл, — говорит Некко. Старуха улыбается. — Мне нужна одна услуга, причем довольно большая.
— Скажи мне, дитя, — говорит старуха. Некко наклоняется и что-то шепчет ей на ухо, так что остальные не могут ее слышать. Эбигейл сидит и слушает с каменным лицом. Она не дает ответа, но сосредоточенно размышляет. Может быть, ждет, когда зелье подскажет ей, что нужно сделать.
— Что бы вы ни решили, это будет правильно, — говорит Некко и целует старуху в щеку. Мисс Эбигейл кивает, глядя на огонь. Потом Некко подходит к мисс Стелле и тоже просит ее об услуге. Мисс Стелла кивает.
— Ну конечно, — говорит она.
Некко возвращается к реке, садится рядом с Тео и дает ей мобильный телефон.
— Где ты его достала? — спрашивает Тео.
— У мисс Стеллы. Она вроде как любит разные гаджеты.
— Ты шутишь? Я думала, что они питаются орехами и ягодами и совершенно отрезаны от современных удобств.
Некко улыбается.
