— Это еще одна вещь, которая донимала меня, — говорит Тео. — Если он на самом деле твой брат, то почему о нем не упоминается ни в одной статье о том, что случилось с твоей семьей? Или в некрологе твоего отца? Разве ты не заметила? Его как будто не существует, он словно воображаемый друг или призрак.
— Он существует, — говорит Некко. — И он не призрак. — Она смотрит на мисс Эбигейл. — Скажите ей. Скажите, что Эррол настоящий. Что он мой брат.
Мисс Эбигейл снова зажигает свой факел, набирает в рот огненную жидкость и выдыхает пламя, аккуратно разбрызгивая пылающие капли.
Пруденс приходит в восторг.
— Это замечательно, — говорит она и хлопает в ладоши. Мисс Эбигейл поворачивается к ней, и Тео думает, что сейчас Пруденс выбранят: это духовная церемония, а не какое-то цирковое представление. Но Эбигейл широко улыбается, показывая зубы, красные от зелья. Старуха встает, берет в руки кожаный кисет, который висит у нее на шее, и подходит к улыбающейся толстухе из кафетерия. Она держит кисет над головой Пруденс, где он описывает медленные круги по часовой стрелке.
— Ты была избрана, — говорит мисс Эбигейл. — Зелье выбрало тебя.
— Ее? — недоверчиво спрашивает Тео. — Но почему?
Вроде бы эти женщины ясновидящие, так почему они не видят, что именно она больше всех нуждается в зелье? В том, что действительно может спасти ее задницу?
— Пру появилась здесь по особой причине, — говорит мисс Эбигейл.
— Ну да, потому что у нее был автомобиль? — фыркает Тео.
— Что случится, если я вдохну его? — спрашивает Пруденс. — Что оно сделает со мной?
— Оно проникнет в тебя и навсегда изменит твою жизнь, — отвечает мисс Эбигейл.
— Да, — без тени замешательства говорит Пруденс. — Я приму его.
Мисс Эбигейл осторожно развязывает кисет, достает щепотку алого порошка и кладет на ладонь Пруденс.
— Вот так, — говорит старуха и кладет вторую щепотку себе на ладонь. Она зажимает большим пальцем одну ноздрю, подносит зелье к лицу и быстро вдыхает его одной длинной затяжкой.
Теперь старуха смотрит, как Пруденс зажимает большим пальцем левую ноздрю, подносит ладонь к носу и делает вдох.
— О-ох! — с улыбкой произносит Пруденс и закрывает глаза. — Ох, боженьки.
Сначала тепло пробегает по носовым пазухам, потом проникает через горло в грудь, легкие и сердце, а затем излучается наружу. Это теплое, греющее ощущение, сопровождаемое странным покалыванием, как будто Пруденс ощущает каждую молекулу воздуха. Она чувствует дым, чувствует дыхание всех этих женщин, дыхание реки. Все вокруг живое — чудотворный гобелен запахов, звуков, оттенков и вкуса. И Пруденс — часть этого, она всегда была частью этого.
Боль покидает ее тело.
Она никогда не чувствовала себя такой живой, как сейчас, прямо в этот момент.
Она встает — ее ноги подобны двум прочным древесным стволам — и начинает танцевать, глядя на костер перед собой, пламя которого взмывает в небо красочными спиралями, соединенными со звездами наверху. Она проделывает свои цирковые трюки: грациозный пируэт, наклон и прыжок. Она легкая, как перышко. Река протекает за ней и внутри нее, огонь сверкает перед ней и внутри нее. Она — все и ничто одновременно. Она — цирковая толстуха. Она — Великая Мать. Она породила большой, круглый и прекрасный мир и теперь она танцует.
Женщины глотают пламя вокруг нее и гудящими голосами выводят песню с восхитительной мелодией, выдыхая дым из ноздрей. Мисс Эбигейл вручает Пру факел, и та опускает его в пламя и машет им в воздухе — пылающая сахарная вата, маленькая комета, ее любовь к мистеру Марселю, ее мечты о цирке.
— Быстро глотай огонь и закрывай рот, — командует мисс Эбигейл. — Не вдыхай. Будь одним целым с пламенем.
Пру действует без промедления. Она женщина, которая хорошо знакома с голодом, она никогда не насыщалась до конца. Она знает, что надо делать, знает, как широко открыть рот и пригласить огонь внутрь, а потом закрыть рот… и тут наконец, единственный раз в своей жизни, она ощущает полноту и насыщение. Она стала чем-то большим, чем раньше.
Она — Глотательница Пламени.
Дым струится из ее ноздрей и рта, и она получает видение, когда раскачивается перед пламенем лагерного костра. В огне она видит голубой дом, и мистер Марсель находится внутри, но он не знает, что дом горит, не понимает, в какой опасности он оказался. Она зовет его и пытается предупредить.
— Оставайся на месте, — обращается он к Пру.
Потом она видит, как мистер Марсель сидит на диване рядом с женщиной с отбеленными волосами. Ее дыхание наполнено запахом виски, и она говорит ему лживые слова, но это не имеет значения, потому что Фред видит неправду. Он близок, очень близок к тому, чтобы открыть истину. Потом он вдруг превращается в миниатюрную копию самого себя, в проволочного человечка из ее цирка — руки подняты над головой и удерживают на весу невероятно большую штангу.
