ПЛАН ДЕЙСТВИЙ
Найти Эви и Элиота.
Отправиться в Рилаэнс в полнолуние (пятница).
Заставить Сэма побольше рассказать мне о том лете.
Фиби понимала, что ей следовало бы добавить пункт «пройти тест на беременность», но каким-то образом возможность записать эту мысль на бумаге повышала вероятность реальной беременности. Прямо сейчас она не могла думать об этом, но обещала подумать позднее.
Сэм подошел к телефону и набрал номер мобильного телефона, полученный от Эви. Через минуту он покачал головой.
— Этот номер больше не обслуживается.
— А как насчет ее номера в Филадельфии?
— Она не давала его мне.
— Позвони в информационную службу.
Как выяснилось, в Филадельфии и окрестностях не было телефонного номера, зарегистрированного на имя Эви или Эвы О’Тул.
— Проклятие, — проворчал Сэм. — Наверное, она сменила фамилию после замужества. Я понятия не имею, какая фамилия у Элиота.
Он снова снял трубку и набрал номер.
— Привет, мама, — сказал он в трубку. — Послушай, не сможешь ли ты дать мне номер тети Хэйзел. Да, я подожду. Угу… Ага. Нет, мы не забыли. До встречи.
Он повесил трубку.
— Ну вот, кое-что есть. И она напомнила мне о завтрашнем ужине. Оказывается, мы собирались привезти десерт.
Фиби застонала. Она любила мать Сэма, даже преклонялась перед ней и определенно считала, что Филлис имеет право знать о судьбе своей дочери. Но чистый и уютный дом Филлис с ее домашними блюдами немного пугал Фиби. Она помнила разочарованный вид матери Сэма, когда они заявились к ней с двумя пинтовыми ведерками мороженого «Бен и Джерри» вместо свежеиспеченных пирожных. Фиби постоянно казалось, будто в глубине души Филлис считает, что ее сын сделал недостойный выбор, и удивляется, почему он не предпочел женщину, которая умеет готовить. Хуже того, Фиби втайне поклялась, что она изменится и однажды удивит Филлис трехслойным тортом с настоящей сливочной прослойкой и сахарной глазурью. Она ясно представляла этот Торт Искупления, который станет самым вкусным лакомством, которое они когда-либо пробовали.
Фиби смотрела, как Сэм набирает номер своей тети.
— Что ты собираешься сказать? — спросила она.
Он пожал плечами, прислушиваясь к гудкам.
— Ради бога, не говори ей, что мы недавно видели, как ведьма-психопатка пырнула штопором ее дочь!
Сэм закатил глаза.
— Разумеется, нет! — прошипел он.
Хэйзел наконец взяла трубку, и Сэм провел следующие пятнадцать минут в неуклюжих попытках изобразить светскую беседу с многочисленными оправданиями и извинениями. С того давнего лета он не поддерживал никаких контактов с теткой, если не считать рождественских открыток.
— Хэйзел — это полоумная летучая мышь, — не раз говорил он Фиби. — Она пьет, как винная бочка. Моя мама рассорилась с ней как раз перед исчезновением Лизы. Время от времени они разговаривают по телефону, но уже не так, как раньше.
Чем больше Фиби слышала о тете Хэйзел, тем больше этот образ становился похожим на ее собственную мать, хотя она никогда не говорила об этом.
— Ты никогда не рассказываешь о своей матери, — однажды заметил Сэм.
— Мне не о чем рассказывать, — ответила Фиби и пожала плечами. — Мы были не очень близки.
Это еще очень мягко сказано. Но все равно это лучше, чем сказать: «Моя мама была никчемной алкоголичкой, которая чаще вела глубокомысленные беседы с телевизором, чем с другим человеком».
— Они не настоящие, мама, — однажды сказала Фиби, когда застала свою мать за разговором с сыщиками из телевизора.
Мать сердито уставилась на Фиби, встряхнула кубики льда в своем бокале и сказала:
— Кто ты такая, чтобы судить об этом? Ты думаешь, что настоящее — это только то, что можно потрогать?
Она наклонилась и больно ущипнула дочь за руку.
— Ой! — вскрикнула Фиби.
— Если ты так думаешь, то ни черта не знаешь, солнышко.
Фиби не лгала Сэму насчет своей матери, но держала при себе кое-какую важную и болезненную информацию. Например, о том, как умерла ее мать.
Она выбросила эту мысль из головы и сосредоточилась на Сэме, который продолжал мучиться, пробиваясь через дебри разговора со старой алкоголичкой. Фиби покрутила рукой в воздухе, намекая ему, что пора заканчивать, и Сэм кивнул.
— Вот в чем дело, Хэйзел, — сказал он в трубку, — я надеялся, что ты расскажешь мне, как можно связаться с Эви и Элиотом.
Он подождал, потом закусил губу.
— Ее муж? Элиот? — Новая пауза. — Понятно. Ну да, теперь ясно. У тебя есть этот номер?
Сэм что-то нацарапал на листке бумаги, потом поблагодарил тетушку и пообещал чаще звонить ей.
— Итак, — произнес он, когда повесил трубку. — Первая странная новость — Эви не выходила замуж. Вторая — она живет не в Филадельфии, а здесь, в Вермонте. В городе Барлингтон.
— Да, это и впрямь странно. Ты собираешься позвонить ей?
— Я сделаю кое-что получше. Я собираюсь поехать туда и нанести ей братский визит. Посмотреть, как она себя чувствует после того, как ее пырнули штопором. У меня есть ее адрес. — Сэм соскочил с дивана, подхватил ключ и свою поношенную кожаную куртку. — Ты поедешь?
