— Таак… — протянул мой собеседник, не зная о чем еще спросить, — Вы телефончик мой запишите на всякий случай. Код города (он шуршал бумажками, диктуя цифры). Трубку возьмет женщина, вы ее попросите позвать Альберта Суходольского из тридцать седьмой квартиры. Записали?
— Записал.
— Ну, тогда ладно. Я вам еще перезвоню.
— Звоните, — милостиво разрешил я и положил трубку.
Заявившийся через пару часов Саня, застал меня беседующим с Бобиком. Я был безобразно пьян и доказывал мирно грызущему чьи-то останки животному, что в прошлой жизни он был кем-то непотребным со всех точек зрения, раз Будда сослал его на свалку.
Наше счастье продолжалось ровно неделю. Слишком короткий период для его осознания. Ведь мы все мыслим средними категориями, смешивая негативные и светлые минуты существования. Самый популярный ответ на вопрос: «Как дела?» был, остается и будет «Нормально», а вовсе не «Отлично» или «Прекрасно». Такова природа человека и любая приятная мелочь в виде наследства в несколько миллионов, тут же смешивается с поздравлениями тещи или непарными носками (черным и зеленым).
Первое, что случилось — раздался очередной телефонный звонок. Дама на другом конце провода требовала поставки заказанной струи или возврата денег. Причем немедленно. Саня, совсем потерянный под грузом претензий даже оглянулся растеряно, не окружен ли он носухами, выдающими трехлитровые емкости свежайшего товара?
— Мы тут уже утрясаем проблемы с поставщиком, — несуразно промямлил он.
— Утрясайте, как хотите. Чтобы завтра все нам отправили. Вы, что не понимаете? У меня госзакупки! ГНИИ Натбиофармисследование! Это очень серьезные люди! — «очень серьезные люди», то есть я, в это время мирно брились во дворе. Машин с утра не было, и я решил посвятить время неспешной гигиене.
— Слушай, хамбец просто! — Санька оторвал меня от рассматривания волос в носу, — Юрка шиз какой то. Может, ты с ним поговоришь? А то мне тут деньги заплатили. А товара нет.
— Смэк май битч ап! — грохотало в трубке. Было ясно, что наш контрагент в данный момент обсуждает принцип неопределенности Гейзенберга сидя на фиолетовом носороге.
— Ты ему сколько заслал? — спросил я поникшего председателя кооператива «Свежесть»
— Пять тонн, — ответил он. Я быстро прикинул в уме. В кораблях, выходило двести пятьдесят четыре года бесед с Гаутамой. — Абгемахт, Саня. Он теперь надолго застрял в подпространстве.
— Что?
— Через плечо. Надо думать, что делать.
Надо думать, что делать. Расхожая фраза, самоуспокаивающая. Универсальный аспирин при воспалении легких. Вроде как сказал и ситуация поворачивается боком. И боль стихает. Надо думать, что делать.
Саня крутил в руках пустую трехлитровую банку, а я, в очередной раз, прослушивал коллекцию записей ферганских меломанов. Юрка угощал меня Антоновым. Пройдусь по Абрикосовой, сверну на Виноградную…. Мне вообще то Антонов нравится. Но Санин поставщик умудрялся вкраплять в мелодию фрагменты своих видений, это раздражало. Я удивлялся, как он умудряется брать трубку и класть ее после коротких гудков?
— Юра, Юра! — кричал я, — Алло! Юра, очнись!
— Кто ты, человек?
— Юра, это я!
— Прекрасно, ахахаха, Юра — это я! Соединить тебя с Богом, человек? С Боженькой нашим? Заебеним конференцию?
— Не надо, Юра. Скажи, где струя?
— Струя?
— Да, скажи когда вышлешь?
— Струя уже струится! — диалог цивилизаций никак не складывался. — Цена третьего пояса — три рубля….рублика… Еба!
Самое замечательное приобретение человечества со времен австралопитеков это способность ходить в гости. Со всех сторон замечательное. Кто только к кому не ходил из великих. Петр Амьенский с ощипанным ослом к османам, тевтонцы к Александру Невскому, Эдуард Третий к французам, шведы к Петру Первому. Вся история состоит из хождений по гостям. Тогда, надо признать, все эти посиделки затягивались, не в пример нынешних. В гости ходили основательно и не по одному. Расстояния были большие, и дорог не было. А уж когда приходили, веселья было полные рейтузы. Потому как народу много и у каждого свои фантазии. Сейчас что? Пришел, выпил, решил вопросы. Яхшы! Уже дома. Досасываешь победную банку пива. И все у тебя под рукой. Газ, горячая вода, электричество.
— Где тут «Свежесть»? — спросил мрачный малый. Он был квадратный в сечении, такие хорошо смотрятся со страдальческими чердаками, под какой-нибудь полутонной плюхой. Близ шлагбаума стояла «девятка» с задранной как у течной кошки кормой. Саня, к которому собственно и обращались, недоуменно оглядел свои смердящие кеды.
— Ну, ты. Глиста, — любезно продолжил гость, — думай быстрей. Нам еще назад ехать. Вовчик вон, извелся весь от разлуки. Правда, Вовчик?
Вовчик, до этого любующийся своим гладким мозгом размером с биллиардный шар, вывернул глаза зрачками наружу и наморщил лоб от тоски. Постояв так секунды две, он вернулся к медитации.
— Свежесть? — никогда не видел, что бы люди так опасались этого, в сущности, светлого и приятного слова.
— Ну ты, штоле, Акимов?
— Ээ… Я.