В спешке Марта не замечает мотка проволоки, запутывается в нем и с размаху падает на невысокую ограду. Один из прутьев проходит под нижнюю челюсть и пробивает мышке голову. Тело чуть вздрагивает и безвольно провисает. Подбежав, я застаю лишь труп, у левой руки которого валяется папка, а справа пистолет. Все. С начала истории на тринадцатом посту, городской морг не остывает. Там скоро надо будет установить вращающиеся двери, так экономичней, меньше выходит холода. Еще надо будет расширить штат коронеров. И докупить пару каталок, не люблю очередей. Черт! Черт! Черт! Я тяжело дышу и рассматриваю то, что было пару минут назад Мартой Фойгт.
дата публикации:22.04.2022
Жизнь постоянно подкидывала ей шансы. Тщательно отбирая самые непонятные, меняя что-то важное в ту крохотную паузу между тогда и сейчас. Олька обычно удивлялась. Как так? В последнее мгновение что-то происходило, что-то важное. В микросекунды тишины и неуверенности, в плавающем треске плохой связи. Будто кто-то в это время решал, что дальше? Что будет дальше с Олькой, с ее временем, со всем тем, что ее окружает.
— Рыжая?
Сейчас спросит, нашла ли она деньги, подумала она и ошиблась.
— Думал, уже не позвонишь! Извини, сразу не понял, что это ты, — он говорил не быстро, не так, словно думал, что она повесит трубку. Полностью уверенный в себе негодяй.
— Я сама не думала, — солгала Олька и бросила взгляд за соседний столик. Кореянка выложив счет, терпеливо ждала оплаты. Парень копался в карманах, выкладывая мятые купюры, не мог сопоставить сумму в счете и деньги. Было понятно, что мысли его заняты другим. Вернее другой, той, что размазывая слезы по детскому личику, не разбирая дороги, шла к метро.
Ты тоже не думал, что все вот так закончится, пришло на ум Ольке. Вот так прямо сейчас, в эту минуту у тебя все. Все твои планы — пыль и никаких шансов. Впрочем, как и у миллионов других людей, у которых что-то сейчас заканчивалось, а что-то начиналось.
— Ты слушаешь? — это был даже не вопрос, а утверждение. Глеб был уверен в себе. Совершенно, бесповоротно, решительно. Олька подумала, что сейчас он пригласит ее куда-нибудь, ресторан при отеле. Ресторан рядом с отелем. К себе домой. На дачу. И ошиблась во второй раз.
— Ты слушаешь? — повторил он.
— Да, — Олька небрежно смяла салфетку. Почему она нервничает?
— У меня к тебе предложение…
Сразу в отель, подумала она.
— Ты же в офисе вроде работаешь? Куда пошлют?
— Ну, да, — неуверенным тоном произнесла Олька. Сейчас, эта наивная ложь ей казалась чем-то плохим. Неуместным, что ли. С другой стороны, если бы он услышал, что она инди? Как бы отреагировал? Не то, чтобы она сильно стеснялась, но по ее мнению посторонних Олькина собственная жизнь не касалась ни разу. Мало ли что они себе там думают. Она сама продавала то, что всегда принадлежало только ей. Это никто не мог отнять или присвоить.
— Ты не хотела бы поменять работу? У меня есть место помощника. Бумаги, планирование встреч, обычная секретарская работа. Если себя покажешь, будешь работать на контрактах. У нас весело, кстати.
— А сколько платите? — ляпнула она, хотя этот вопрос ее не занимал абсолютно. Какая разница, сколько он платит, если она еще ничего не решила. Парень за соседним столиком расплатился, судя по довольному виду официантки, оставив щедрые чаевые, и деревянным шагом направился к двери. Олька, пропуская цифры, которые сообщал в трубке Глеб, смотрела на него в упор. Ответив на ее взгляд, он попытался улыбнуться, ничего не вышло. Затем он открыл дверь и исчез.
— Можешь подойти завтра в десять, — Глеб никак не менял интонации, мягкий уверенный голос. — Адрес я тебе сброшу Ватсапом. Ты есть в Ватсапе?
— Есть, — Олька хлебнула чая, она еще ничего не решила. Ни с работой, ни с Глебом. Ничего.
— Отлично, — было слышно как у него, где-то там распахнулась дверь, и кто-то осторожно поинтересовался: Глеб Борисыч, можно? Олька представила, как собеседник делает рукой, приглашая гостя присесть. И тот аккуратно присаживается. Сквозь трубку почувствовала стеснение вошедшего.
— Ну, тогда до завтра, — Олькин благодетель взял микроскопическую паузу и добавил, — рыжая.
— До завтра, — пообещала она и прикусила губу, солнце за окном зажглось, словно эти слова включили невидимый рубильник. Пробило пыльные окна, ударило по глазам. Старый дракон повернул золотую голову и подмигнул ей. До завтра. Она нажала отбой и бессмысленно посмотрела в погасший экран телефона. Внимательно изучила ту паузу между тогда и сейчас, которая, возможно поменяла все. Во всяком случае, она в это верила.
— Триста двадцать рублей, по карте? — кореянка смотрела на нее. Из кармана грязного передника выглядывал пос-терминал.