Окрестности постепенно оживают, начинают ворочаться в сумерках. Ночь льется с неба как черная вода, медленно пропитывая Долину нефтяной тьмой, в которой слышен шум большой охоты на жратву. Когда до убежища остается пара минут, я уже начинаю волноваться: как там бедный Фогель? Может быть, его утащили павуки? Думать об этом неприятно. Вот только почему? Почему мне не плевать, что кого-то утащили павуки? Из-за Штуковины? Ведь Фогель нужен, чтобы ее починить. Как он там это делал? Засунет руки в ее потроха, что-то наколдует и она оживет. И снова примется меня звать. Тут нужно разобраться, Трикси. Нужно серьёзно разобраться! И я пытаюсь, хотя это не приносит никаких результатов. Меня это даже немного злит. Когда мы спускаемся в лощину, я улавливаю небольшой дымок, просачивающийся из груды кажущегося почти черным в сумерках плюща. От сердца отлегает. Милый Эразмус проснулся и развел огонь.
— Салют, поганец! — раздраженно приветствует колдуна Ва, — проснулся?
Идиотский вопрос, как по мне. Конечно м’техник проснулся и сейчас сидит, нахохлившись над старым колесным диском в котором пляшет пламя костра. Голова у него раскалывается — это видно невооруженным глазом. Он бросает на нас взгляд и присасывается к фляжке с водой. Мне хочется погладить его. Прижать к себе, царапая керамической броней. Нежно прижать, сказать что-нибудь успокаивающее. Но я сдерживаюсь.
— Болит, колдун? — негромко спрашиваю я и устраиваюсь у очага.
Он молча кивает головой, а потом хрипло интересуется.
— Кто там был?
— Так. Ерунда, поисковый отряд гвардейцев и Витовт — святой. Десяток человек и рыцарь.
— Мы победили? — уточняет он и трет лицо ладонью.
— Без проблем, чувачок, — встревает Ва, которому прямо сейчас необходимо предъявить претензии касающиеся выпитой гнилушки. Дружочку не терпится получить по счету, несмотря на то, что вся его драгоценная морковная табуретовка в свою очередь украдена у местных крестьян. То, что дракон присвоил, он абсолютно справедливо считает своей собственностью. Я вздыхаю, если они не остановятся, придется принимать меры.
Фогель грустно смотрит на дракона и икает. Сейчас ему не до перепалок. М’техника мутит, а навалившаяся темнота, из которой несутся звуки дермонов, вызывает полное уныние.
— Тронешь баночку без моего разрешения, пеняй на себя, — угрожающе булькает дракон.
— А то что? — невпопад реагирует Эразмус.
— А то! — заявляет Ва, — откушу твою тупую башку.
Я прерываю их ругань, слушать ее совсем не хочется, есть дела поважнее. Достав распоряжение Протопадишаха, я тяну его Фогелю.
— Теперь на меня охотятся, колдун, представь!
Сузив глаза, он пытается прочесть небрежные символы на бумаге, а потом отрицательно мотает белокурой головой.
— Я не понимаю, принцесса.
Ну, хоть чему-то он научился, вздыхаю я. Запомнил, как ко мне обращаться.
— Как не понимаешь?
— Абсолютно. Я не могу это прочесть, — он отрывает взгляд от бумаги и смотрит на меня. На лице то самое непонятное выражение, которое возникло при нашей первой встрече. Что-то прячется в его красивых глазах.
— Мои баночки… — Ва пытается вернуть утраченные позиции. Приходится остановить его жестом. Обиженный дракон поворачивается к нам спиной и принимается потрошить тушки кроликов, внутренности небрежно шлепаются вокруг нас.
— Тут написано «Девчонку живой, полюбому», — терпеливо объясняю я. — Это значит, что Протопадишах будет и дальше нас искать. Еще никому не удавалось улизнуть от него. Ну, кроме меня.
Фогель безразлично пожимает плечами, будто и ждал такого развития событий. Отблески костра ползают по его грязному лицу. Гладят белую кожу. Достав платок, я немного смачиваю его слюной и пытаюсь оттереть пятно на щеке. Опешивший колдун пытается отстраниться.
— Не бойся, дурачок, у тебя грязь на щеке.
Он понимает и сдается, позволив мне навести чистоту. Воспользовавшись моментом, я немного касаюсь его кожи. Чувствую пальцами тепло.
— Спасибо, принцесса, — произносит он, а потом лезет в броню рукой. — Совсем забыл! Надо поставить пугалку от местного зверья. Ночью тут просто кошмар творится.
Он вынимает полупрозрачную пластинку своего унитестера и возится с вспыхивающими под пальцами кнопками. Я смотрю, как он сосредоточенно колдует. По пластинке текут голубые молнии.
— Слушай, Эразмус, я тут заметила, — безразлично говорю я, — когда ты спал, ты вроде кого-то целовал во сне? Кого? Ведьму из ХаЭр?
Пальцы замирают над разноцветными кнопками.
— Ее зовут Элис, — глухо произносит Фогель. Из-за красного плюща доносится протяжный вой. Я отвожу глаза и пытаюсь проникнуть взглядом во тьму, прислушиваясь, что происходит внутри меня. Ее зовут Элис! Вот оно как! Так и знала, что у нее самое дурацкое имя из всех возможных.
— Мы поссорились, — продолжает колдун, — она теперь со мной не разговаривает. Жаль, что не могу вам ее показать, тут не ловит гипернет.
— Показать? — переспрашиваю я.
— Ну, фотку, принцесса.