— Пусти его Ва! — прошу я. Полоснув по мне грустными глазами, дракон нехотя уступает. Но с одним условием: если, хоть одна баночка исчезнет, он открутит колдуну голову. И внимательно следит за тем, как тот вынимает из тележки посуду и рассматривает на просвет у костра.
В конце концов, после наших поисков Ва пьян в дрезину, потому что каждую открытую баночку лень закрывать, а на земле перед нами лежат восемь странных штук. Фогель долго возится с ними, пока не демонстрирует мне одну.
— Это р’делительный контур, Трикс, — радостно говорит он, — Понга хранил части Машины в спиртовой заливке, чтобы они не испортились. Это консервант, понимаешь! Консервант! Я из этого всего могу собрать полмашины! Интересно, как он дошел до этого?
Я пожимаю плечами на Старой Земле много такого, чего нельзя понять. И приходится только догадываться. Взять хотя бы те занятные штуки в виде бумажных квадратиков, которые навалило после одного из выбросов. С портретами уродливых стариков в париках и цифрами. Над Долиной долго стояла бумажная метель, усыпано было почти все. Слизни потреблять насыпанное отказались наотрез, и оно было растащено окрестными искателями приключений на задницу. В близлежащих деревнях еще долго пытались найти применение этим странным предметам, пока все не было использовано на топливо к самогонным аппаратам и в дощатых уборных. Надо же было кому-то, там наверху так заморочиться нарезая бумагу в размер и рисуя на каждом обрывке портреты. Зачем? Нам с Ва было лень выяснять. Мы просто закрыли глаза на жадных до бесполезностей босяков тащивших разноцветные ворохи. Единственно чем мы тогда развлеклись — это попугали воришек огненными драконьими залпами и улюлюканьем.
Наблюдая какую радость испытывает Фогель рассматривая найденный контур я ощущаю как внутри меня неторопливо и нежно танцует кровь. В такт ударам сердца. Святая Матушка, если ты там где-то есть! Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось. Вытянув ноги, я ложусь в тепле костра.
Теперь, когда у нас появилась надежда спастись, все видится по-другому. Когда жизнь дает тебе мизерный шанс, всегда хочется большего, чем у тебя есть. Слава богам, что теперь нет причин возвращаться и брать штурмом усадьбу Понга в почти безнадежной попытке добыть колдунские потроха. Мой зубастый проходимец все проделал самостоятельно, решив проблему одним махом.
Интересно, как оно будет дальше? Что мы будем делать, когда вернемся в Долину и починим Штуковину? В первую очередь надо будет разобраться с Протопадишахом, чтоб ему пусто было. Выбить гвардейцев из моих владений, если это не сделают дермоны за нас. Без выбросов, они скорей всего уже наводнили Мусорную Долину как саранча. Представляю, как несладко сейчас приходится завоевателям.
Перед моими глазами встают жирные павуки, отъевшиеся сколопендры, вампкрабы не помещающиеся в собственные норы, галеи выше человеческого роста. Листиножки размером с ногу. Пришло время большой жратвы! Ни одно живое существо не выдержит в Долине больше трех ночей, если оно конечно не мусорный слизень. Этих никто не трогает.
Про баронов я не думаю. Побегут первые, несмотря на блескушку. Лучше быть живым бедняком, чем высохшим остовом богача. Тут уж даже нищий Витовт задумается. Надеюсь, что все мои добрые соседи провалились к черту.
Матушка! Но как же хочется дать пинка косоглазому! С оттяжечкой! Разбежаться и ввинтить ногу в его металлический зад. Любопытно, добралась ли его армия до моих запасов во фридже? Если да, то это плохо. Я отвлекаюсь от мыслей и оцениваю остатки в бутылке. Хватит на недолгие размышления и небольшие мудрые выводы. И то, при условии, если мой милый Эразмус будет и дальше развлекаться с найденными игрушками. Все- таки он очень милый. Потерял заветный шарфик и позабыл про свою кривоногую любовь. Ведь она кривоногая же? Я еле сдерживаюсь, чтобы не задать этот вопрос вслух. В самый последний момент приходится глупо хихикнуть, потому что слова так и рвутся наружу.
Предположим мы наваляем Протопадишаху. Насуем ему навоза за воротник. Несмотря на то, что припасов в обрез, а короткий посох с отличным боем я как последняя дурында посеяла. Хотя в тех отчаянных обстоятельствах другого выхода не было. И все-таки это большая досада. Ладно. Мы победим косоглазого и я, возможно, его даже подстрелю. Отобьем мои владения, что дальше? Я делаю глоток.
Что дальше? Очнется Контора и заберет моего Фогеля? Навалится в мои владения, отберет у меня все? Придется еще навалять до кучи и этим алчным негодяям. Я грустно вздыхаю — никакого покоя, если хочешь быть счастливой.
Согласится ли Эразмус остаться? Вот тут большой вопрос. Прекрасно понимаю, что ему тут совсем не подходит. Задыхается, кашляет, сморкается. Останавливаясь лишь в краткие моменты, когда никуда не двигается. Пожалуй, позаимствую какого-нибудь лучшего лекаря. Говорят в Белых Землях есть такие. Тот приготовит отвар, и мы заживем! Я, мой милый колдун и дружочек Ва.
От удовольствия я прикрываю глаза, представляя блаженные картины будущего.
